В этом смысле Смерть никогда не переставал преследовать меня. Меня все еще выслеживали, охотились, метили. Так будет всегда. Если только я не сниму проклятие.
Я схватила тетрадь и ручку с прикроватной тумбочки, засунула их в сумку и на цыпочках спустилась вниз. В столовой не осталось того беспорядка, который был там, когда я ушла прошлой ночью; всё было чисто, в воздухе витал резкий запах лимона и кофе.
Удивленная, я обнаружила, что на кухне не Дэй — а Джентри, который устроил колоссальный беспорядок и совершенно точно сжигал бекон.
— Привет… эй, я просто подумал… — забормотал он, выключая плиту и стаскивая сковороду с конфорки. Он замер, уперев руки в бока, плечи напряжены, затем улыбнулся. — Ты прекрасно выглядишь.
Мои щеки вспыхнули.
— Спасибо… Что ты здесь делаешь?
Он огляделся в панике, заметил чашку кофе, которую, должно быть, привез из города, и протянул мне, словно это могло всё исправить.
— Я принес это. И прибрался. И вроде как надеялся, что ты встанешь рано.
— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала я, отпивая кофе. Он был именно такой, как я люблю. Он почесал затылок.
— Верно. Так вот… я знаю, что ты планировала сегодня посетить кладбище. Но перед этим я надеялся, что ты поедешь со мной кое-куда.
Я подняла бровь.
— Куда?
Он колебался, затем прислонился к стойке, все еще сжимая лопатку, как щит.
— Есть одно место, куда я пытался получить доступ. Старое поместье лорда Стэнтона. Или то, что от него осталось. Большая часть земли была распродана или превращена в фермерские угодья, но одна из оригинальных построек все еще стоит. В частной собственности. Я подергал за ниточки, чтобы нас пустили.
— Подергал за ниточки? В субботу утром?
— Ага. — Он избегал моего взгляда. — Скажем так, мне помогли.
Я изучала его мгновение.
— Ты думаешь, там что-то есть.
— Думаю, возможно. Что-то о проклятии. Не знаю точно, но у меня такое чувство.
Глава тридцать седьмая
Д орога из Сассекса уходила вперед, сужаясь, петляя сквозь древние леса и сонные деревушки. Небо было затянуто облаками — того серого оттенка, что обещает дождь, но сдерживается ровно настолько, чтобы воздух оставался бодрящим и прохладным. Джентри вел молча, смотря на дорогу, но я чувствовала тихую тяжесть, разлившуюся между нами от того, что ждало впереди.
— Это примерно в двух с половиной часах отсюда, — наконец нарушил он тишину. — Теперь уже не туристическое место.
Я взглянула на него с пассажирского сиденья, заметив, как его пальцы нервно барабанят по рулю.
— Зачем ты привез меня сюда? — спросила я, хотя часть меня уже знала ответ. Мы охотились не за призраками или фольклором. Мы охотились за правдой, за темными корнями моего проклятия.