Впервые с тех пор, как я увидела мертвое тело Джеймса, мое сердце сжалось. Я не была монстром. Я не желала ему смерти. В свое время мы любили друг друга, и даже когда моя любовь угасла со временем, он все еще был моим мужем. Я начала плакать, падая на колени к ногам Смерти.
— Я мать, — рыдала я, словно это было прекрасным оправданием тому, что я сделала.
— Сердце матери — грозное оружие. — Его голос смягчился, когда он присел передо мной. — И все же ты не должна использовать эту силу. Разорви свое проклятие. Не заставляй меня навещать тебя снова.
Затем Смерть встал, отряхнув руки о брюки. Он вытащил пальто из воздуха, предмет материализовался из ниоткуда, затем он натянул его и поднял воротник.
— Ты куда? — возразила я, прижимая застывшее тело Бо ближе к себе.
— Домой, — сказал он, оглядываясь на меня.
— А ты не поможешь мне? — Я сузила на него глаза, щурясь, чтобы видеть его сквозь густой туман, который начал оседать глубоко в долине. Его фигура смешалась с ним, когда он уходил.
Его губы дрогнули в дикой усмешке, глаза прищурились с осуждением.
— Разбирайся со своим хаосом сама, Астория.
С громким щелчком его пальцев Бо застонала рядом со мной и упала в грязь, привлекая тем самым мое внимание. Я искала глазами Смерть, но он исчез. Испарился.
Но его голос снова прорвался в мое сознание: «Она все еще помечена. Равновесие приходит за всеми нами; ты не можешь отложить неизбежное. Прими это».
Глава третья
Астория
Октябрь 2018 г.
Я едва помнила, когда в последний раз принимала душ. Сухой шампунь мог врать лишь до определенного момента, прежде чем правда выступала наружу. В конце концов, мне придется поехать домой, чтобы принять душ и поменять одежду.
Наступил восьмой день с внезапного появления Смерти, и Пайпер, у которой всегда был беззаботный нрав, начинала волноваться за меня. Но мысль о том, чтобы покинуть Ишани, была немыслима, особенно когда Смерть таился где-то рядом.
Его зловещее присутствие являло себя в каждом хлопке двери, в эхо, разносившемся по холодным коридорам, и в воронах, которые часто пролетали мимо окна. Даже номер палаты поддерживал это наваждение, и каждая тринадцатая доза лекарств, которую давали Ишани, казалось, разрывала ее тело, заставляя кричать от боли, напоминая мне, что скоро мне придется принять трудное решение.
Он предупредил меня, что ее время близится, словно доказательства не были у нас перед глазами.
Я узнала много лет назад, что мой дар можно использовать только тогда, когда кто-то уже мертв, а его дух находится где-то между мирами. Только что покинувший эту сторону существования, но еще не перешедший окончательно. Сейчас я была бесполезна. Я ничего не могла сделать, пока она еще дышала. Каждый вздох давался ей тяжело, рак давил на ее маленькое тело.