— Только когда нужно преподать урок.
Мне не нужно было преподавать урок, мне нужно было позвать на помощь, отвезти дочь домой и подготовиться к похоронам.
— Пришел убить меня?
Он усмехнулся, вскинув голову к луне.
— Не сейчас, Звезда. Не сейчас.
Полагаю, любой другой обрадовался бы, узнав, что Смерть явилась не за ним, но вместо прямого «нет», он использовал слова «не сейчас». Эти несколько слов превратились в угрозу.
— Ты понимаешь, что наделала? — сказал он.
— Проклятие. — Не в силах найти другого объяснения тому, что случилось в тот день, я признала свою правду: — Я не старею.
— Это меня не волнует. То, что ты сделала, Астория, имеет величайшее значение для меня.
Я взглянула на Бо — ее фигура наполовину лежала на холодной земле, наполовину парила в воздухе там, где я высвободилась из-под нее.
— Да, — сказал он, взглянув на тело Джеймса, — и он. Ты вмешалась в то, на что не имеешь права. Вселенная хрупка, и твоя душа — это возмущение, от которого я должен избавиться.
Я покачнулась, его рука поймала мой локоть, когда я споткнулась о его слова.
— Ты хочешь меня убить, — выдохнула я.
Смерть рассмеялся.
— Увы, не могу. Твое проклятие слишком мощное.
— Мощное? — эхом отозвалась я.Значит, я буду жить вечно . От этой мысли кружилась голова.
«Этого не случится, если я тебе помогу. Тебя нельзя оставаться такой».
Я разинула рот, моя рука взлетела ко лбу, когда я почувствовала след магии там, где секунду назад его не было.
— Я не хотела убивать его или спасать ее. Это просто… случилось, — заикаясь, проговорила я, сузив глаза насущество , которое только что заговорило в моей голове.
— Тем не менее, ты сделала это. Наше шаткое равновесие нарушено, и теперь я должен убедиться, что оно восстановлено. Люди стареют и умирают, Астория. Ты тоже должна будешь…
— Умереть? — перебила я.
— Именно.
— Ты злишься, что я украла твою славу и убила его? — возразила я, отбросив все притворство. Конечно, у Смерти нет приличий, так почему они должны быть у меня?
— Я не наслаждаюсь убийством, и тебе не следует.
Сделав шаг, и еще один, я оказалась грудь к груди со Смертью. Мой гнев нарастал, когда он смотрел на мою маленькую фигуру сверху вниз.
— Не читай мне мораль о нравственности, — прошипела я.
— Тыникто , чтобы решать судьбы других. Я не злюсь. Я недоволен. Тебе пятьдесят четыре, но по внешнему виду тебе едва ли можно дать двадцать два. Ты загадка, которую необходимо обуздать.
— Я не могла позволить ей умереть…
— Ты должна! — возразил он, его вспыльчивость пробилась сквозь апатичную решимость. — Ты должна, Астория. Ты не решаешь кому и когда умереть. Пришло ее время, а не его.