Его стоицизм тревожил меня.
— Если ты буря, я спокойствие. Ты можешь звать меня Смертью.
Тут до меня дошло… Я в беде.
Как долго я считала себя неуязвимой проклятьем Темпест? И вот я стою здесь, пятидесятичетырехлетняя, зная доподлинно, что я сделала невообразимое. Я была убийцей, и казалось, даже сам Дьявол знал это.
Проклятие зашло слишком далеко.
Но разве я не спасла жизнь своей дочери? Не вернула ее с того света?
— Смерть?
— Во плоти. — Он указал на свое тело, протягивая руку ко мне, словно это могло утешить меня знанием, что он телесен.
Не утешило, потому что Смерть был не кем-то, а чем-то.
Нам рассказывали истории в детстве — темные сказки, шепотом под одеялами и сквозь дрожащие пальцы. О фигуре в плаще с пустыми глазами и косой из костей. Его называли Жнецом. Тот, кто переправлял души через какую-то невидимую реку, кто стучал один раз и терпеливо ждал, никогда не торопясь.
Но это был не Смерть. Не по-настоящему.
Это были истории, придуманные для бессонных детей и чересчур впечатлительных умов. Предупреждения, обернутые в колыбельные. Мифы, которые делали Смерть управляемым, чем-то, что можно было представить во плоти, возможно, даже договориться. Чем-то, что можно было отпугнуть ночником и колыбельной.
Но Смерть…
Смерть была предзнаменованием, преследующим все человечество с рождения.
Это был тикающий механизм, встроенный в наши ребра, срок годности, отпечатанный на нашем черепе. Это было наследство, безмолвное и абсолютное. Не убийца с клинком, а закон. Правило, которое никогда не меняется.
Он не приходит за тобой. Он всегда с тобой.
Он пустота, которую ты носишь на себе, он тень, пришитая к твоему позвоночнику, он холод, когда твоя кожа тепла. Он зеркало, которое перестает отражать, он дыхание, которое никогда не возвращается, он имя, которое никто не произносит вслух. Тишина. Ожидание.
И вот он здесь, и мне не нужно было спрашивать его о правде.
Я знала это.
Он был Смертью, и он пришел за мной.
— Ты не выглядишь удивленной, — заметил он.
— Я только что видела, как умерла моя дочь, и мой муж занял ее место. Мне пятьдесят четыре года, но время для меня остановилось. — Я закусила губу, крепче сжимая накидку. — Думаю, что немногое может меня удивить.
Он пожал плечами, засунув руки глубже в просторные карманы брюк.
— Наверное, лучше не задавать вопросы.
— Ты пришел за ним? — Я указала назад, на тело Джеймса, оглядываясь через плечо Смерти.
— Нет, я уже забрал его, — сказал он суровым голосом, не отрывая взгляда. — Я пришел за тобой.
— Но я не мертва. Разве Смерть может убивать?