— Чего ты хочешь, Смерть?
Он улыбнулся. От такой улыбки веяло гибелью, губы скривились в угрозу и обещание одновременно. Страх скрутился узлом у меня в животе.
Глава тринадцатая
Астория
Декабрь 1945 года
К огда я прибыла в Лондон несколькими годами ранее, мир стоял на пороге войны. Следующие годы были долгими и жестокими. Мы все потеряли больше, чем когда-либо были готовы отдать. Теперь война закончилась, и в этом декабре в воздухе витала радость — заразительная и яркая.
Меня пригласил на зимний бал-маскарад один хороший друг, и, учитывая все обстоятельства, это было именно то, что мне нужно. Неделями я искала идеальное платье, стараясь почтить тему восемнадцатого века, выбранную хозяйкой. Балы, платья и голливудские фантазии начали проникать в каждый уголок жизни. Это было частью послевоенного подъема.
Я заручилась помощью швеи, которая помогла мне создать самое потрясающее черное бальное платье и маску. Несмотря на протесты, я настояла на черном.
После всего, что случилось в этом году, я не была готова вернуться обратно в нормальность, словно ничего не произошло и нечего было оплакивать.
Лео пал на поле боя, присоединившись к сестре, оставив Артура и меня последними из Дюпонов.
Я провела почти семь лет в Лондоне, и мой круг общения медленно, но уверенно начал снова сплетать нити прежней, довоенной жизни. Мои подруги выходили замуж, рожали детей. Ходили даже слухи, что Чарльз Хенли — старший брат моей ближайшей подруги — купил кольцо. Он был добрым, трудолюбивым морским офицером, удостоенным наград, и из него вышел бы хороший муж. Хороший отец. И, несмотря на все мои усилия держать его на расстоянии, он все равно любил меня.
Но я не могла пойти на это. Не тогда, когда он будет стареть. Не тогда, когда наши дети вырастут и оставят меня позади.
Вместо этого я утром планировала сесть на корабль, отправляющийся в Америку. Я воссоединюсь с сыном и как-нибудь придумаю, что делать дальше.
Воздух пульсировал энергией и предвкушением, когда я шагнула в бальный зал — огромный, спрятанный в английской глубинке, в усадьбе, которая могла соперничать даже с Чатсуорт-хаус [прим. — один из самых пышных «домов-сокровищниц» Англии, на протяжении столетий служивший главной резиденцией герцогов Девонширских из семейства Кавендишей].
Опустив свою отделанную ониксом маску на глаза, я выскользнула из машины, взволнованная возможностью провести свой последний вечер в Англии, оставаясь никем не узнанной. Приподняв тяжелые юбки платья, я скользнула взглядом по окружающей архитектуре, и мое дыхание перехватило, когда я направилась внутрь. Откуда-то из-за позолоченных дверей в воздухе плыли мягкие звуки струн, вплетая мелодии известных композиторов в ночь.