Наши взгляды встретились, интенсивные и неотрывные, но я не могла отвернуться, даже если бы попыталась. Я таяла в его силе, позволяя себе единственный момент капитуляции. Единственный момент, чтобы почувствовать что-то кроме жажды выживания.
Огонь пробежал по моим венам, воспламеняя каждый дюйм кожи. Я наклонилась ближе, щекой касаясь его плеча, и улыбнулась — по-настоящему улыбнулась. Не напоказ или из вежливости. Такая улыбка, которой я не чувствовала годами, рожденная из тихой магии объятий незнакомца и песни, которая умела причинить боль.
Тихая печаль опустилась между нами, когда прозвучали последние ноты, мягкие и неизбежные. Я привыкла к прощаниям. Я даже научилась их ожидать и находила странное облегчение в их неизбежности.
Но только не в этот раз.
Это казалось тяжелее. Боль чего-то незаконченного, невысказанного. И все же, оно уже закончилось. К моему большому сожалению, как и все остальное, что когда-либо пробуждало во мне что-то реальное.
Струнные задержали последнюю ноту, и он воспользовался моментом, шагнув вперед, его рот приблизился к моему уху. Его дыхание было теплым и пронизанным электричеством.
— Ты приняла решение?
Я нахмурила брови, дыхание перехватило.
— Куда дальше, Астория?
Я отодвинулась от него, почти споткнувшись.
— Тсс… — успокоил он, прижимая меня обратно к себе, пока пары двигались вокруг нас под вступительные аккорды следующей песни. — Твой секрет в безопасности со мной.
Ясность ударила стрелой в грудь.
Я посмотрела в его глаза, ища ответы, которые уже знала.
— Смерть? — спросила я, едва шевеля губами.
— Моя Темпест, — произнес он чуть громче шепота, опуская щеку на мою голову, пока мы покачивались, широкие полосы черной ткани вокруг нас сверкали красотой упавших на землю звезд.
— Что ты здесь делаешь? — пробормотала я, снова расслабляясь в его хватке.
— Я хотел проводить тебя. — Он потянулся к локону, который выбился из прически, обвивая рыжую прядь вокруг своего пальца с безумной нежностью. — Это так ужасно?
— Это… странно.
— Нет ничего странного в танце с завораживающей женщиной, одетой в мой цвет. — Он едва улыбнулся. — За исключением, пожалуй, того, что женщине почти сто лет…
Я посмотрела на него, легонько толкнув в плечо, прежде чем убрать локон за ухо.
— Давай прогуляемся, — мягко сказал он, уже таща меня к боковым дверям. Тем, что выходили в сад, где нас ждал лунный свет.
Факелы и свечи усеивали патио за дверями, отбрасывая теплый, золотистый свет на сады внизу. Только что начал идти снег, и мягкие хлопья ловили лунный свет, лениво кружась в воздухе.