В мгновение ока я схватила последние свои вещи — зубную щетку, одинокий магнит на холодильник — и засунула их в карман пальто. Мой мысленный список был отлаженным механизмом. Мне не нужно было думать об этом; я просто должна была двигаться.
Вызвав такси, я бросила последний взгляд через плечо и выключила свет. Сиэтл останется позади, поглощенный своим дождем и тьмой. С тяжелыми сумками на спине, с новой личностью, жгущей ладонь, я направилась к обочине.
Сегодня не было места для боли. Завтра я, может быть, буду оплакивать то, что потеряла.
Но сегодня я должна былавыжить.
Глава десятая
Астория
Август 1998 г.
Небо было хмурым, предвещая начало августовской грозы. Даже теплый воздух, казалось, знал, что скоро по окрестностям прокатится гром, рокоча с неумолимой силой. Ветряные колокольчики моей матери оставались на своем месте, сопротивляясь натиску ветра, разносящему жуткую мелодию, которая была похожа на звуки, витающие вокруг Смерти.
Поместье Дюпонов было обширным, а его земли были запущены — новые владельцы не заботились об их содержании. Даже ворота, когда-то легко открывавшиеся, заскрипели, когда я с трудом толкнула их на несмазанных петлях. Дыра в моём желудке разрасталась, пока я проскальзывала в ворота и направлялась налево, к статуе.
Забавно, что Джеймс настоял, чтобы нас похоронили под статуей ангела. Я взглянула на одинокое надгробие, камень был гладким и без надписи. Оно стояло рядом с надгробием Джеймса и, конечно, предназначалось мне. Демонстрация его отрицания проклятия Темпест.
Я не могла решить, смеяться или глумиться по поводу того, что моя могила, естественно, была пуста. В любом случае, он заслужил насмешки.
Не обращая внимания на остальное, я прошла вдоль ряда могил моих близких. Печаль прорезала глубокую борозду до самых костей, когда я возложила один цветок на могилу матери.
Она не хотела бы быть похороненной здесь, но Джеймс настоял. Мы были семьей, в конце концов. Его собственные родители покоились всего в нескольких рядах впереди, погребенные в безвкусном, вычурном мавзолее, кричащем о богатстве и наследии.
Теплый ветерок доносил нотки соли и олеандра, щекоча нос приторно-сладким предчувствием.Смерть. Я прищурила глаза, глядя на заходящее солнце, а кожа покрылась мурашками от его мрачного присутствия.
— Грим? — позвала я, волоски на руках встали дыбом.
Ничего. Только свист ветра, поющего мелодией сталкивающейся стали и состаренного дерева.
Повернувшись обратно к могилам, я опустилась на колени, положив букеты на три самых важных надгробия. Имя Беатрис встретило меня первым. Затем Лео. Затем Артур. Мои дети упокоились здесь.