Вспышка красного.
Я замерла.
Его грудь, спина и руки… они были покрыты болезненными, отекшими отметинами. Глубокие багровые линии, похожие на шрамы от ожогов, но более свежие, словно что-то вырвалось из него наружу, оставив след ярости. Это зрелище украло дыхание из моих легких.
— Что за… — выдохнула я, потянувшись.
Мои пальцы коснулись одной из линий на его бедре — прикосновение легкое, как воздух. Его тело напряглось под моими пальцами, и гортанный стон вырвался из его горла, когда он дернулся, и мышцы забились в судороге.
— Что это? — спросила я, хотя знала, что не получу ответа. Его здесь не было, и где бы он ни был, это было далеко за пределами этой комнаты.
Его глаза быстро двигались под веками, метаясь из стороны в сторону, будто пойманные в кошмаре. На это было тревожно смотреть — словно его душа пыталась вырваться наружу сквозь ресницы. У меня кружилась голова только от взгляда на него.
Я не знала, что делать. Я даже не знала,могу ли я что-то сделать.
Я осторожно укрыла его пуховым одеялом, подоткнув его до подбородка, и схватила плед с дивана, накрыв его сверху. Он горел. Он всегда был таким теплым? Нет, это было другое. Это был огонь, лихорадка, хаос под его кожей.
Притащив стул, я опустилась рядом с кроватью. Мои конечности ныли, желудок протестующе урчал, и мысль о глубокой ванне в соседней комнате заставила меня почти застонать, но я не могла оставить его.
Тихий звук нарушил тишину. Едва ли больше, чем вздох.
— Астория…
Мое имя на его губах раскололо что-то внутри меня.
— Я здесь, — заверила я, схватив его руку под одеялами и сжимая в своей. Я снова и снова гладила тыльную сторону его ладони большим пальцем. Это движение было крошечным и, вероятно, бессмысленным в общей картине. Я не могла решить, делаю я это больше для него или для себя.
Мог ли Смерть заболеть? Мог ли он… умереть?
Ответов не было. Только вопросы и паника, и это постоянное, дикое трепетание страха, пока я гладила его руку. Потому чтоон был мне нужен . Из-за проклятия, говорила я себе.
Глубоко внутри, в месте, которое я не была готова раскапывать, я знала правду. В нашей истории было нечто большее, чем проклятие.
Глава шестнадцатая
К огда я открыла глаза, то сразу же испытала отвращение к солнечному свету, льющемуся через огромное окно. Он был слишком ярким и жег глаза. На секунду всё вокруг показалось странным. Комната ощущалась чужой, тело было скованным, а разум затуманенным. Я не знала, где я и как сюда попала.
Затем меня осенило.
Воспоминания обрушились волной: Грим падает, на его коже какие-то неестественные отметины, невыносимая неподвижность его тела. Я вдохнула и рывком села прямо. Я все еще была в одежде, в которой приехала, каждый шов впивался в меня, напоминая о случившемся.