— Приятного отдыха, мистер и миссис Темпест.

Грим одарил ее обаятельным кивком и повел меня прочь. Моя сумка непринужденно покачивалась в одной руке, когда он направился к лестнице через холл. Я плелась за ним, все еще ошеломленная.Мистер и миссис Темпест?

— Мы не будем делить комнату, — выпалила я, схватившись за рукав его пальто.

— Мне жаль тебя разочаровывать, — сказал он, даже не оборачиваясь, — но остался только один номер.

— Это ты так говоришь, — рявкнула я.

Он наконец обернулся, пятясь вверх по лестнице и пожимая плечи.

— Это я так говорю.

Наверху мы прошли по длинному коридору к единственной двери в конце. Грим отпер ее и толкнул с чуть большей театральностью, чем требовалось, открывая комнату, которая выглядела так, словно в ней снимали дорогой исторический сериал. Она была подозрительно романтичной.

— Завтра нам предстоят похороны.

— Какие похороны? — спросила я почти на автопилоте. Мои пальцы скользнули по плюшевому пуховому одеялу, рассматривая кровать с балдахином, каменный камин, мягкий меховой коврик. Снег падал не переставая, прилипая к огромному окну, выходящему на замерзший сад внизу. Это было странно умиротворяюще. Сюрреалистичное убежище в центре бури — и метеорологической, и метафорической.

Затем до меня наконец дошли его слова.Похороны?

— Какие похороны? — повторила я, громче на этот раз, резко разворачиваясь к нему лицом как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грим с грохотом врезается в сервант, пара бутылок непомерно дорогого алкоголя опасно закачалась сверху.

— Смерть! — запаниковала я, бросаясь к нему. — Ты в порядке? Что случилось?

Он застонал, низко и болезненно, и обмяк на мне, прежде чем я успела приготовиться. Его вес застал меня врасплох. Для того, кто технически не был живым, он был довольно тяжелым и плотным, словно гравитация вокруг него изменилась. Я изо всех сил пыталась удержать его в вертикальном положении, когда он навалился на меня, голова склонилась к моему плечу.

— Мне… просто… нужно…

Но что бы он ни собирался сказать, он так этого и не произнёс. Его тело обмякло, голова мягко стукнулась о подушку, и стон слетел с его губ. Его лицо исказилось от боли, брови сведены вместе. Затем… он замер.

Глаза закрыты. Дыхание поверхностное.

— Грим… — имя выскользнуло прежде, чем я смогла его остановить.

И вот так, воздух вокруг изменился.

Его кожа горела под моими ладонями, и его лицо, казалось, боролось с чем-то, чего я не видела. Все его тело излучало жар. Лихорадка? У Смерти бывает лихорадка? Он вообще мог заболеть?

Я лихорадочно принялась расстегивать и стаскивать дрожащими руками его пальто. Оно упало на пол кучей. Затем пришел черед его толстого, неподатливого свитера. Я бормотала проклятия под нос, сражаясь с ним, пытаясь стащить через голову. Его конечности не слушались, и мне пришлось наполовину затащить его к себе на колени, чтобы снять эту чертову вещь. Я отводила глаза, стараясь, чтобы это не становилось более интимным, чем уже было, но затем я увидела это.