— Что это? — спросила я, потянувшись.
Он проследил за моим взглядом.
— Цена моего долга.
Мои пальцы коснулись одного из самых длинных, идущего от локтя и исчезающего под рукавом.
— Мне от них грустно, — задумчиво сказала я, не совсем понимая почему. Может, из-за выпивки. Может, из-за того, что он не вздрагивал, когда я касалась их. Или, может, из-за того, что их было так много. Мои собственные шрамы были не такими заметными, но это не значило, что их не было.
Он не ответил — просто позволил мне рисовать линии на его руке. Тишина растянулась между нами, мягкая, как шелк.
Когда он посмотрел на меня — по-настоящему посмотрел — в его взгляде было знание каждой кости, которую я когда-либо хоронила. Это было разоблачающе. Разрушительно.
— Почему ты принимаешь ванну пьяная, — снова спросил он, — и к тому же в платье и колготках?
— Их нужно было постирать, — сказала я с усмешкой, уклоняясь от настоящего ответа.
— Феодора расстроила тебя?
— Это важно? — пробормотала я.
— Да.
Это заставило меня поднять глаза.
— Нет, — честно ответила я. — Она была добра. Гораздо меньше обреченности и мрачности, чем я ожидала от Судьбы. — Я сглотнула, глядя на рябь на воде, тянущуюся ко мне от того места, где его рука нарушала ее покой. — Я только что поняла, что ты был прав.
Он смотрел на меня с суровым выражением.
— Насчет меня, — добавила я, убирая мокрую выбившуюся прядь за ухо. — Моего невыносимого существования. — Я попыталась передразнить его тон, когда он впервые назвал меня так — отстраненный и бесстрастный, но это вышло неуверенно.
Что-то мелькнуло в его выражении лица. Не гордость. Не торжество. Скорбь.
Выдохнув, я встала в ванне и отжала подол промокшего платья. Вода мягко пролилась на фарфор. Грим без колебаний потянулся ко мне, взял за руку и помог вылезти. Затем, закутав меня в толстое полотенце, он прижал меня к своей груди.
— Мне никогда не следовало этого говорить, — пробормотал он в мои волосы.
— Ты всегда был честен со мной, — ответила я. — Раньше я думала, что я герой. Но начинаю думать… может, я всегда была злодеем.
Глава девятнадцатая
Грим
—Я не думаю, что мой мозг полностью сформировался, — сказала она, полусонная.
Ей стоило немалых усилий снять с себя промокшее платье и переодеться во что-то более удобное, будучи нетрезвой и наполовину раздетой. И после этого признания настроение у неё ничуть не улучшилось.
— Почему ты так говоришь? — Я сел рядом с ней, положив ее ноги к себе на колени. Она выглядела изможденной, тушь размазалась под глазами после ванны, но это не имело значения. Астория была до безумия красива даже в таком состоянии.