— Аххх… понимаю, — сказала она, голос понизился до чего-то более мягкого. Эфирного. Затем ее улыбка исчезла, и выражение лица изменилось. — Пойдем, — сказала она, уже отворачиваясь. — Куда-нибудь, где потише.
Я не могла отвести от неё взгляда, молча следуя за ней по особняку, проходя мимо тел и гостей. Роскошные ткани и усыпанный драгоценностями смех расплывались по краям моего восприятия. Грим двигался у меня за спиной, его тело было почти что прижато к моему.
Феодора провела нас в библиотеку, направляясь к дивану в леопардовый принт в центре комнаты. Взмахом запястья двойные двери захлопнулись за нами.
Меня не должно было это удивлять. После более чем столетия, пропитанного магией — даже будучи проклятой, как я, — такие вещи все еще впечатляли меня. Вызывали трепет. Или изумление.
Наблюдать за ее проявлением в мире никогда не надоедало.
Библиотека была потрясающей. Высокие книжные полки выставляли напоказ цвета книг, образуя в комнате радугу. Свет застыл на корешках древних текстов, заставляя их сиять. Мебель всевозможных стилей была расставлена по углам комнаты поверх многослойных узорчатых ковров. Стопки книг усеивали журнальные столики и большой стол в глубине комнаты, где полки расступались, обрамляя массивное окно.
Снаружи было темно. Стекло отражало мой силуэт в темноте, но за ним, за окном, размывались мягкие движения: кружился снег, колыхалась высокая трава. Еще дальше спал океан, и я не могла представить более идеального места, чтобы свернуться калачиком с книгой.
Феодора внимательно наблюдала за мной. Ее черная кожа сияла в теплом свете, руки были сложены под подбородком. Ее красота была неземной; добрые глаза, острые скулы, задумчивая грация.
Грим прислонился к одной из полок, скрестив руки, выражение лица высечено из камня. Он выглядел нелепо среди буйства красок, одетый в черное с ног до головы, словно только что с похорон…
Что, справедливости ради, так и было.
— Что, — рявкнул он, сверля взглядом то меня, то женщину на диване.
Феодора рассмеялась.
— Ничего, — сказала я, пожимая плечами, и опустилась в потертое кожаное кресло.
Феодора переключила внимание на меня, выражение лица безмятежное и до безумия нечитаемое. Прямо как у Смерти.
— Мне многое нужно тебе сказать, но ты пришла сюда за чем-то. Говори, дорогая.
Я неопределенно махнула в сторону Грима.
— Я вообще не знаю, почему мы здесь. Спроси у него.
Он шагнул ближе и присел на подлокотник моего кресла, его плечо коснулось моего, когда он наклонился прошептать:
— Ты спросила меня об Ишани. У нее есть ответы.