Я вытерла слезы, сложила письмо и положила его обратно поверх разбросанных вещей. И вот почему не надо совать нос в чужие вещи.
Я думала, что знала любовь, когда вышла за Джеймса. Но это было не то. Это был всепоглощающий огонь в венах, звезды в глазах, бунт в чувствах…
Это было похоже на момент, когда мой взгляд впервые упал на новорожденных детей. Или на солнечный свет, согревающий лицо холодным, жестоким днем. Это было словно заглянуть за грань бытия — на один украденный миг.
И он не хотел этого. Как он мог? Одно мое существование перевернуло его.
Ноя хотела этого. Я хотелаего .
Он говорил о правде так, словно она освободит меня…
Что ж, это была моя правда.
Я хотела Грима так же сильно, как хотела дышать. Так же яростно, как хотела вернуть своих детей с того света. Так же отчаянно, как хотела узнать имя своей бабушки.
Проблеск света привлек мое внимание. Я отвернулась от стола, подходя к полкам, запоминая вещи, которые он решил сохранить, те немногие драгоценные предметы, пережившие бурные течения столетий. Я хотела знать больше. Всё.
Кем он был до того, как стал этим — воплощением Смерти. Была ли когда-нибудь жизнь до конца.
Слабое, неземное свечение притянуло меня ближе.
С первого взгляда я подумала, что это напольный глобус. Я ошибалась. Он был похож на него, основание на ножках-шпинделях, широкая сфера, готовая вращаться, но на нем не было нанесено ни одной карты мира. Он был сделан из молочно-белого полупрозрачного стекла. Я склонила голову, вглядываясь, чтобы разобрать слова, выгравированные золотом по бокам.
— Астория! — крикнул Дэй, застав меня врасплох. Я колебалась, не желая оставлять письмо на столе Грима или странный глобус.
Стекло закружилось, напоминая поднимающийся дым.
— Именинница! Просыпайся! — снова заорал Дэй, и в коридоре послышался топот лап Жнеца.
Я оглянулась на глобус. Я вернусь позже. К тому же Грим, вероятно, еще долго будет отсутствовать. Оставив письмо, я вернула всё как было и на цыпочках вышла из кабинета Грима, оставив дверь в таком же положении, в каком нашла ее.
— А вот и ты! — просиял Дэй, когда я вошла на кухню. Схватив меня в огромные медвежьи объятия, он закружил меня по комнате, мои пальцы касались плитки. — С днем рождения, Сказочница.
— Ах… — простонала я, выкручиваясь из его крепкой хватки. — Спасибо, Дэй. — Я опустилась на ноги, оглядывая комнату. Столешница была уставлена всевозможной едой для завтрака, от маффинов до парфе, выпечки, яиц…
— Кажется, я немного увлекся, — пробормотал Дэй, почесывая подбородок. — Но в свою защиту скажу, что это первый день рождения, который я вообще праздную. — Он протянул мне тарелку, указывая на изобилие на столе.