Феникс улыбнулся — открыто, заразительно, без тени обиды. Его глаза сверкнули озорным огнём:
— О, не переживайте, так закружу, что пищать будете.
Костик, стоявший у окна, только растерянно моргнул, а Феникс уже взял Ксюшу за руку и уверенно повёл в центр зала.
И он не обманул.
С первым же тактом музыки Ксюша почувствовала, как всё меняется. Мир вокруг словно растворился, оставив только музыку, свет и его руку — твёрдую, но нежную, уверенно поддерживающую её спину. Феникс вёл безупречно: движения были чёткими, плавными, а взгляд — внимательным и тёплым, будто он видел не просто партнёршу по танцу, а что‑то большее. Он чуть наклонился к ней и тихо сказал:
— Расслабьтесь. Просто доверьтесь музыке и мне.
Ксюша улыбнулась, откинула голову и позволила себе раствориться в танце. Феникс действительно кружил её так, что дух захватывало — повороты, лёгкие подъёмы, скользящие шаги… Сердце радостно забилось, а на губах сама собой появилась улыбка, искренняя и лёгкая, какой давно не было. Музыка набирала темп, огни сверкали ярче, пары кружились всё быстрее, и Ксюша поняла: вот оно — настоящее волшебство бала.
Когда музыка стихла, Феникс изящно поклонился и проводил Ксюшу обратно к скамье:
— Благодарю за танец. Вы удивительно легко танцуете.
Ксюша вдруг почувствовала укол совести. Перед глазами всплыл тот неприятный эпизод в спортзале — её резкие слова, его строгий взгляд. Она глубоко вздохнула, сердце забилось чаще, и решилась:
— Спасибо… И… простите за тот случай в спортзале. Я тогда повела себя некрасиво.
Феникс вскинул бровь, на губах заиграла насмешливая улыбка. Он слегка наклонился к ней, понизив голос:
— О, не стоит. Ваши извинения не спасут вас от будущих тренировок на моих занятиях, на которых вы точно убедитесь, что я совершенно не старый.
Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом своих слов. Ксюша сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и смущения, но промолчала.
— А это и есть ваш рыцарь? — Феникс кивнул в сторону Костика, его губы растянулись в ехидной улыбке.
Он нарочито медленно поцеловал ей руку, задержав губы чуть дольше, чем требовалось, и выпрямился, глядя на неё с лёгкой издёвкой:
— Ваши прелестные ножки, между прочим, заслуживают лучшего партнёра, чем этот неумелый танцор.
Затем театрально поклонился и, не оборачиваясь, направился вглубь зала.
Ксюша осталась стоять, чувствуя, как щёки горят, а внутри всё бурлит — злость, смущение, обида… и странное, неуместное восхищение.
В этот момент к ней подошёл раскрасневшийся Костик.
— Ксюш, может, потанцуем ещё раз? Я теперь немного освоился…