В тайнике под полом все еще лежат запылившиеся бутылки с выпивкой, те самые бутылки, которые много лет назад спрятал здесь Лассе. Одну за другой Элин достает бутылки и откручивает пробки. Жидкость с бульканьем покидает стекло и просачивается в землю. В нос шибает запах застарелого спирта.

Под бутылками Элин замечает прикопанную банку, в свете люминесцентных ламп поблескивает крышка. Она вытаскивает ее и пытается открыть, но крышка сидит туго. Наконец справляется, запускает руку внутрь и нащупывает свернутые бумажки. Осторожно разворачивает каждую и пытается прочесть, но буквы выцвели настолько, что их не разобрать. Какие секреты она спрятала здесь много лет назад? Элин не помнит. Записки перекочевывают в карман ее куртки.

До чего же странное ощущение – словно она очутилась внутри мыльного пузыря. Элин смотрит на людей за столом, но не может разобрать, что они говорят. Все улыбаются, жестикулируют. Маленькие ручки тянутся к вазочкам с мороженым, бананами и безе. Ложки лихорадочно скребут по блюдцам. Смех заглушает все остальные звуки.

Тот же стол, те же стены. Даже картина, которую они сто лет назад нарисовали все вместе, висит на прежнем месте в своей старой рамочке. Деревья, собака, тракторная колея, птицы. Они рисовали ее вчетвером. Не хватает только Эрика.

Эдвин выглядит страшно довольным – никакого беспокойства из-за того, что вокруг так много людей. Его голова и руки мелко дрожат. Он внимательно ко всем прислушивается, губы растянуты в улыбку. На одном конце стола Эрик и Алиса что-то обсуждают, доверчиво склонившись друг к другу. Смеются, Алиса энергично жестикулирует. Кажется, они ровесники.

Элин наклоняется к Фредрику:

– Сколько лет Эрику?

Он бросает на детей быстрый взгляд:

– Недавно восемнадцать исполнилось. А Алисе?

– Семнадцать.

Молодые люди одновременно встают из-за стола. Алиса говорит Элин:

– Мы ненадолго выйдем, хорошо? Эрик хочет мне кое-что показать.

Она кивает, и парочка выскакивает в прихожую.

Элин подходит к окну и следит взглядом за двумя фигурками, медленно бредущими к дороге в тусклом свете дворового фонаря. Вот они останавливаются и задирают вверх головы. Смотрят на небо. Долго. Должно быть, он показывает ей созвездия.

Марианна стоит возле раковины и моет посуду, рядом высятся стопки тарелок и фаянсовых блюд. Элин встает рядом и начинает вытирать.

– Моя маленькая помощница, – не глядя на нее, улыбается Марианна.

– Ну, теперь не такая уж и маленькая.

– Да уж. Столько лет прошло.

Элин не знает, что еще сказать, и они продолжают молча разбираться с посудой. Младшие ребятишки устали сидеть спокойно и с воплями носятся по дому. Фредрик и Мириам устроились за столом с бокалами вина. Они окликают ее: