– Совсем как те букеты, что ты частенько собирала для меня. Помнишь? – Марианна берет рисунок из ее рук и внимательно разглядывает.

– Да, желтый для радости, голубой для спокойствия и розовый для любви. Это ты сама придумала.

– Только такие выдумки и поддерживают нас на плаву здесь, в глуши, – смеется Марианна.

– Ммм, выдумки и мечты, – вполголоса бормочет Элин и листает стопку дальше.

– У меня была только одна мечта, – говорит Марианна.

– И какая же? – Элин поднимает голову, и их взгляды встречаются.

– Чтобы ты вернулась обратно, – едва слышно произносит Марианна. С ее ресниц срывается слеза и медленно ползет по щеке.

Она опускается на кровать, тяжело и прерывисто дышит, звуки – как из старого будильника, у которого кончился завод.

Элин успокаивающе гладит ее по спине:

– Я все равно не понимаю. Почему ты даже не пыталась со мной связаться, почему ни разу не написала или не позвонила мне?

– А почему ты бросила меня? Почему ты ни разу мне не позвонила?

Они замолкают. В наступившей тишине становится слышно, как поскрипывают стены, как свистит за окном ветер, как веселятся внизу дети.

Марианна кладет голову ей на плечо, Элин проводит ладонью по ее седым волосам.

– Теперь я снова здесь, мама. Я вернулась. Мы постараемся все забыть и начать сначала, – шепчет она.

Их уединение нарушает Фредрик. Он приоткрывает дверь и просовывает голову внутрь:

– Уже поздно. Детям пора домой и баиньки. Они еще маленькие. Иначе скоро начнется хныканье.

– Они еще маленькие, – хором повторяют Элин с Марианной. Им на ум приходит одно и то же воспоминание, и они дружно разражаются смехом.

Все вместе они спускаются вниз. Мириам уже стоит одетая в прихожей, держа на руках самого младшего из детей. Элин гладит его по голове.

– Было так приятно познакомиться с вами, с вашей большой и дружной семьей. Мы тоже сейчас поедем в гостиницу.

Элин берет со скамейки в прихожей свою куртку, надевает и застегивает под самое горлышко. Марианна все время старается держаться рядом с ней. Она теперь меньше ростом, чем помнит Элин. Редкие волосы на голове кажутся совсем хрупкими, словно каждый волосок готов сломаться от малейшего дуновения. Щеки и нос испещрены сеточкой мелких красных сосудов. Мать нерешительно тянет к ней руку. Элин берет ее обеими ладонями. Пожатие Марианны такое слабое, словно она положила свою руку на руку дочери только для того, чтобы дать руке немного отдохнуть.

– Ну что ж, пора прощаться, – произносит старая женщина. Ее взгляд постоянно ускользает, словно она не в силах взглянуть прямо в глаза Элин.

– До свиданья, мама. Но мы скоро снова увидимся, мы продлим наше пребывание в гостинице еще на несколько дней, ведь нам так много еще нужно сказать друг другу, – тихо произносит Элин.