Да уж… Я стоял, словно окаченный ледяной водой. Не думал я, что возникнут такие заморочки. Ведь для меня это просто желтый металл! Холодный, инертный, нахрен никому не нужный в этом мире! В прошлом — да, он был в микросхемах, в медицине, в промышленности. А здесь? Здесь он кому сдался? Только как безделушка, как символ прошлого которого нет. Или… как последняя страховка, как думает Аня.
— Ясно, — пробормотал я. — Спасибо за науку. Но я всё же попробую. Хотя бы начать с себя. У нас сколько золота-то есть? Давай посмотрим, что можем сдать мы.
Аня пожала плечами и вдруг невинно отвела глаза, принявшись собирать со стола крошки несуществующего хлеба.
— Что? — я насторожился. — Ты… тоже не собираешься отдавать свои «побрякушки»? Даже ради общего дела? Ради патронов?
— Ну что ты, — она застенчиво улыбнулась, избегая прямого взгляда. — Я отдам. Конечно отдам. Только… попозже, ладно? Ты же не прямо сейчас в город поедешь? Давай подготовимся как следует… — Она быстро открыла верхний ящик комода, достала небольшую шкатулку, обитую потертым бархатом. Открыла её с характерным щелчком. Внутри, на темном вельвете, лежало несколько предметов: те самые серёжки, несколько колечек, тонкая цепочка с кулоном, крестик и пара детских сережек-гвоздиков. — Вот. Бери, взвешивай.
В общем, забрать не забрал, но хоть взвесил. Тридцать два грамма. Уже кое-что. Тяжеловатый для своего объема комочек в ладони. Но глядя на эти скромные вещицы, на лицо Ани, я окончательно разуверился, что мне удастся набрать хотя бы килограмм. На самом деле, я бы и сам трижды подумал, прежде чем отдать кому-то, пусть даже под самым благовидным предлогом, то, что связано с самыми сокровенными воспоминаниями. Особенно в мире, где прошлое — единственная нерушимая ценность.
Так что оставались только прииски. Поискать по картам что-нибудь поближе. Насколько мне известно, золотишко в наших краях водилось. А с драгой пока не заморачиваться — это громоздко и непонятно. Начать можно проще: походить с миноискателем. В деревне у кого-нибудь да завалялся такой прибор.
— Ладно, спасибо за помощь и… за трезвый взгляд, — я осторожно положил украшения обратно в шкатулку. — Пойду до Леонида прогуляюсь. Может, он что подскажет. — Оставив супругу наедине с её «памятью», я вышел во двор. Вечерний воздух был прохладен и пах сырой землей после недавнего дождика. Осторожно прикрыв за собой калитку, чтобы не скрипнула, двинулся на Седьмую улицу. Там, прямо на углу Советского переулка, в крепком, когда-то покрашенном охрой каменном доме номер семьдесят три, последние четыре года обитал Леонид.