— Блин, Ань… — я растерянно развел руками. — Ну ты же сама всё прекрасно понимаешь! Нам нужны патроны! Оружие! Топливо! Лекарства! Всё это жизненно необходимо! И всё это можно выменять в городе на этот… на этот бесполезный здесь желтый металл! Который просто лежит мёртвым грузом! — Голос мой звучал убедительно, как мне казалось.
— И снова — ха! — Аня покачала головой, и на сей раз в её смехе слышалась уже не ирония, а легкая досада. — Два раза причём. Потому что ты ни разу не убедителен, Василий. Ты только что заявил, что золото тут — никому не нужная бесполезность, а сам же его и просишь! Как так? Значит, оно нужно? Нужно тебе! По крайней мере, как инструмент?
— Ну, хорошо, — сдался я, чувствуя логическую ловушку. — Пусть оно нужное. Но что это меняет? Что ты с ним здесь сделаешь? Продашь? Кому? Выменяешь на мясо? На чарку самогона?
— А ты же сам сказал, что купишь на моё золото патроны и оружие! — парировала Аня, её глаза блеснули. — Значит, оно и в этом мире имеет ценность! Значит, оно — эквивалент чего-то очень важного! Тогда с какой радости я должна отдавать тебе то, что возможно, когда-нибудь спасет мне или моим детям жизнь? Вспомни блокадный Ленинград! Люди меняли фамильные кольца на кусок хлеба! Значит, золото всегда было, есть и будет ценно в критических ситуациях! Почему здесь должно быть иначе? Почему я должна верить, что твоя поездка в город удастся, а моё золото не пропадёт впустую?
— То есть ты хочешь сказать, — медленно проговорил я, осознавая масштаб проблемы, — что просто так, по доброй воле, мне никто ничего не отдаст? И чтобы собрать хоть что-то, нужно… вынудить людей? Приказать? Заставить под угрозой?
— Ну… в общем, да. — Аня вздохнула, её плечи опустились. — Иначе, боюсь, не получится. Во всяком случае, столько, сколько тебе нужно. Кто-то, может, и отдаст колечко, из чувства долга или страха… Но точно не всё.
— Нет, ну найдутся же сознательные! — попытался я отыскать проблеск надежды. — Не все же такие… практичные, как ты!
— Я не жадная, Вася! — в её голосе зазвучали нотки обиды. — Но мои украшения… Они дороги мне не потому, что стоят денег! Вот это колечко… — Она сняла с пальца тоненькое, уже потемневшее колечко с крошечным камушком. — Ты подарил его мне на годовщину нашего знакомства, помнишь? А вот эти серёжки… — Она коснулась мочки уха. — Их мне мама подарила, когда родилась Дашенька… Это память, Вася. Вот их истинная ценность. Не вес в граммах, а то, что за ним стоит. Отобрать это — всё равно что отобрать кусочек души, кусочек прошлого, которое и так уже от нас уплыло.