— Ну что, ничего не забыли? — пощёлкав выключателями на приборной панели, громко прокричал дядя Саша, перекрывая гул прогревающегося двигателя. Ему не ответили, лишь кто-то невнятно буркнул с задних рядов. — Значит, не забыли! — Он удовлетворенно кивнул, дал еще газа, и винт закрутился быстрее, поднимая вихри пыли и сухой травы. Самолет дрогнул и медленно покатился по неровному грунту.
* * *
Обратный путь времени занял чуть больше. Солнце, недавно стоявшее в зените, лишь начало клониться к западу, когда знакомые очертания станицы показались внизу. Однако дядя Саша, щурясь на приборную панель, хрипло процедил:
— Попутнячок, Василий. Тянет нас, как на буксире, топлива сильно меньше ушло…
Объяснение, как попутный ветер мог сократить расход топлива при большем времени полета, было для меня загадкой. Но факт налицо — стрелка указателя уровня бензина дрожала заметно выше ожидаемой отметки. Бензин — кровь нашего выживания — был сэкономлен. Ценный подарок степных ветров.
Толчок колес о неровную, выбитую овцами землю всколыхнул весь самолет. Послышался резкий скрип тормозов, и «кукурузник», подпрыгивая на мелких кочках, начал замедляться, пыля облаком сухой, серой земли. Наконец, он замер. Мы дома. В салоне зашевелились, застонали, заохали. Мы вылезали грязные, пропыленные, в одежде, пропахшей дымом костра и потом. Но сквозь усталость пробивалось чувство выполненного долга и осторожной надежды. В кармане жилетки лежало веское подтверждение — не зря рисковали.
Выгружались медленно. Стучали о металлический трап тяжелые рюкзаки, металлоискатели в чехлах, лопаты с налипшей глиной. Все это хозяйство перегрузили в подъехавшую «буханку». Впихнувшись в тесный салон поверх груза, мы еще немного потряслись по раздолбанной, ухабистой дороге, ведущей от поля к станице. Пыль стелилась за нами шлейфом, проникая сквозь щели.
Высадили меня у здания штаба. Уазик, кряхтя, тронулся дальше, развозить уставших копарей по домам. Я поправил жилетку, почувствовав знакомую тяжесть в правом внутреннем кармане. Карман оттягивался, и я машинально прижал его рукой, словно проверяя, на месте ли сокровище. Сделав глубокий вдох пыльного, но родного воздуха, я поднялся по бетонной лестнице на второй этаж.
Глава, Сергей Алексеевич, уже ждал. Он стоял в коридоре перед дверью своего кабинета, прислонившись к косяку напротив окна. В руке трубка. Он нервно затягивался, глядя куда-то вдаль, за станицу, на степной простор. Лицо его было напряжено, в уголках губ залегли глубокие складки. И я его прекрасно понимал. Затея с поиском золота — та еще авантюра. Рисковали людьми, единственным самолетом, тратили топливо.