— Понятно… — Леонид вздохнул преувеличенно тяжело, достал из кармана свой потертый кисет с «коктейлем», начал набивать самокрутку. — Пойду подышу, покуримши… — И вышел на улицу, оставив меня разбираться с патронами.
Я остался ждать, пока торгаш соберет заказ. И это оказалось совсем не быстро. Особенно мучительным был пересчет патронов. Он не доверял своей же упаковке, поэтому высыпал всё на прилавок и пересчитывал каждую партию вручную, откладывая десятки, потом складывая их в коробки из-под обуви. Медленно, кропотливо, с постоянным отвлечением на посторонние звуки или просто так. Патроны 7,62×39 щелкали по дереву прикладисто, 5.45 — звякали звонче. Пыль с прилавка смешивалась с пороховой гарью. Загрузились мы, наконец, только минут через сорок. Я быстро выложил золото (весы были старинные, с гирьками, но точные), рассчитался, и мы вынесли тяжелые коробки на улицу. Леонид уже нервно топтался у машины.
— Ну что, на «праздник жизни»? — спросил он, потирая руки. В его глазах горел азарт охотника за диковинками. Несмотря на риски, предвкушение большого базара, настоящего «изобилия», будоражило кровь.
Ехали недолго, дольше втискивались на набитую до отказа главную торговую площадь. Движение было плотным, хаотичным. Машины пускали по очереди: одна выезжала, другая, ждущая снаружи, занимала ее место под недовольные крики и гудки тех, кто стоял дальше в очереди. Народу вокруг — тьма! Толпа буквально кишела, как муравейник, потоки людей двигались в разных направлениях, сталкиваясь, ругаясь, торгуясь на ходу. Торговали везде, куда ни глянь. Длинные ряды лотков, столов, просто тряпок, расстеленных на земле, простирались от края до края огромной площади. Ассортимент огорошивал своим разнообразием: от застиранных ношеных трусов и ржавых гвоздей до новеньких, в масле, автоматов Калашникова и гранатометов РПГ, от гнилых овощей до банок с черной икрой, от керосинок до светодиодных прожекторов. На любой вкус, кошелек и уровень риска. Рассчитывались кто чем: звенели патроны, блестело золото в мешочках, вовсю менялись по бартеру.
Протиснувшись сквозь толпу к одному из превращенных в лоток фургонов, я обалдел. В наш первый приезд витрины здесь пустовали, а перечень товара умещался на жалком листке бумаги, и то половины позиций не было в наличии. Сейчас же лоток и полки за ним буквально ломились. Словно рог изобилия вывернули прямо здесь. Банки, пачки, коробки, тюбики — все яркое, красочное, кричащее о «прежней» жизни. Зубные пасты с мятой и отбеливанием! Шампуни для всех типов волос! Бритвенные станки многоразовые и кассеты к ним! Крема для рук, лица, загара! Склянки с духами и одеколонами! Пачки сигарет — «Marlboro», «Camel», «L M» — блоками и поштучно! Косметика в блестящих упаковках! Спиртное — водка, виски, коньяк, вина! Конфеты в ярких обертках! Шоколадные батончики! Для человека, отвыкшего за долгие месяцы выживания от такой роскоши, это был настоящий сенсорный шок, почти головокружительный.