Я сканировал местность, сердце сжималось. Надеялся, что парни с поста успели отойти… Но сделать это под огнем было почти невозможно.
Две машины бандитов прижались к глухому бетонному забору водонапорной башни. Еще две — у развалин дома с проваленной крышей. Прямо посреди дороги дымила, перекрывая путь, зеленая «буханка» — возможно, наша. И еще несколько уткнулись капотами в стену длинного каменного амбара на задворках крайней усадьбы. Всего — чуть больше десятка машин. Первая группа — отвлекающая. И судя по всему, их планы дали сбой. Пробив периметр, они явно надеялись с ходу ворваться в село, но нарвались на яростное сопротивление. С чердака крепкого двухэтажного коттеджа с черепичной крышей строчил наш пулемет, а из окон соседнего дома били сразу несколько стрелков — точными, экономными очередями. Бандиты, прижатые огнем, попрятали машины за постройками и начали методично, под прикрытием дыма и вечерних теней, «прогрызать» оборону. Они работали слаженно, как хорошо смазанный механизм: один выскакивал из-за угла амбара, давал короткую очередь по окнам второго этажа, тут же откатываясь назад. Другой, пригнувшись, перебегал к следующему укрытию. Третий прикрывал их огнем с крыши сарая. Не просто отморозки — боевики со стажем.
И тут я увидел его. Чуть поодаль, за кучей битого кирпича, во весь рост поднялся человек с длинной трубой на плече. РПГ-7. Цель — пулеметное гнездо на чердаке. Но выстрелить он не успел. Стремительная очередь с чердака коттеджа прошила его. Он дернулся, и как подкошенный рухнул навзничь, гранатомет запрокинулся в небо. К нему тут же рванули двое: один, пригнувшись, потащил раненого за кирпичную стену, другой схватил валявшийся гранатомет, закинул его на плечо и, не выпрямляясь, побежал обратно за угол амбара. Ни паники, ни криков — холодный расчет.
— Скорее всего вторая группа — в лесочке за кладбищем! — Василич гаркнул мне прямо в ухо, тыча пальцем в сторону запада. Его лицо было искажено. — Глянь! У меня с биноклем что-то… не то! Он оторвал бинокль от глаз, яростно протер окуляры рукавом. Я понял: дело не в бинокле. Василич щурился и моргал неестественно часто — он поймал в линзы заходящее солнце, огромное и ослепительное, висевшее как раз над линией леса у кладбища.
— Иди к рации! Держи связь! — Я почти втолкнул его в салон к профессору и уселся в освободившееся кресло второго пилота.
Сощурившись и опустив бинокль так, чтобы солнце осталось за полем зрения, я нашёл заросшее молодым дубняком вперемешку с кленами кладбище на западной окраине. С краю, где деревья были реже, что-то блеснуло. Один раз, потом еще. Как солнечный зайчик на стекле? Или на полированной металлической поверхности?