Пробный пуск мы делали вчера, но не угадали с передаточным числом редуктора. Ветряк крутился, ток шел, но слабенький — оборотов не хватало, хотя ветер был приличный. Один косячок — и дело не заладилось.
Замена шестерни и удлинение ведущего шкива заняли пару часов. Когда мы закончили, лопасти, сделанные из листового алюминия, зашумели на ветру с новой силой. Генератор загудел ровно. Стрелка вольтметра на самодельном щитке уверенно поползла вверх. Мы подключили нагрузку — несколько светодиодных ламп в доме, зарядку для телефонов и ноута, старую кофемолку и повербанк. И… заработало! Лампы зажглись ровным, немерцающим светом. На инверторе загорелись зеленые огоньки.
Ощущение от запуска этого ветряка… Не передать. Казалось бы, ерунда. Но это была наша ерунда. Наше маленькое чудо в этом безумном мире. Что-то похожее, наверное, чувствовали те, кто запускал первые спутники в космос. Крупица контроля над хаосом. Надежда.
Мы только успели помыть руки и сесть за стол к позднему обеду (ужину?), как ожила рация, брошенная на лавку. Трещала, шипела, а потом знакомый голос прорвался сквозь помехи:
— Четвертый, четвертый! Срочно в управу! Немедленно!
Делать нечего, пришлось ехать.
— Вот ваш маршрут, — дежурный, похожий на уставшего бармена в салуне, протянул нам схематичную карту окрестностей. Лицо его было озабоченным. — Ищем «буханку» и троих наших. Группа Холмогорова. На вызовы по рации не отвечают уже больше двух часов.
— Так сейчас совсем стемнеет уже! — возмутился Андрей, тыча пальцем в заоконные сумерки. — Кого мы там найдем в темноте?
— Поэтому не ждите, — дежурный спокойно посмотрел на нас поверх очков. — Езжайте пока не стемнело окончательно. Поищите по маршруту. Остальные группы уже ушли в другие сектора.
Спорить было бесполезно. За оставшиеся минут сорок до полной темноты можно было успеть хоть что-то. Хотя маршрут нам достался не самый перспективный — вдоль реки. По нему, по перспективным (к кладбищу, к трассе), уже отправили две группы.
Можно было попробовать идти по следам, но земля была изъезжена вдоль и поперек за последние дни. Отличить свежий след от вчерашнего — нереально.
Мы знали, что буханка уехала в сторону кладбища. А там дороги расходились веером. Куда свернули? Гадать можно было долго.
Наш участок тянулся вдоль реки, петляя по старой грунтовке, которая еще долго шла по пойме, прежде чем окончательно исчезнуть в камышах. Поэтому мы успели отъехать довольно далеко от села. Когда уже поехали по целине, вдоль обрывистого берега, Андрей, всматривающийся в сгущающиеся сумерки, вдруг ткнул пальцем вперед: