Олег и Андрей тут же зашевелились сзади. Огнетушители — два пошарканных стальных баллона, когда-то висели в поселковом клубе, потом списанные за ненадобностью. Я прихватил их тогда, рассудив — «Чего добру пропадать?». И теперь мысленно благодарил свою запасливость, пока Олег снимал один с крепления.
Путь до горы казался вечностью. Каждый метр давался с трудом. УАЗ тяжело взбирался по склону, мотор ревел на пределе, а вонь усиливалась, превращаясь в удушливую завесу. Мы въехали на вершину, и я резко, но без скрежета (тормоза работали хоть как-то), остановил машину, выключил зажигание и массу. Тишина, наступившая после рева двигателя, была оглушительной.
Мы вывалились из машины, закашлявшись. Тонкий дымок поднимался из-под правого заднего колеса. Колесный диск был покрыт слоем серой пыли, но сквозь нее проступали радужные разводы — признак сильнейшего перегрева металла. Заглянули вниз, причина обнаружилась быстро: выхлопная труба, сорвавшаяся с одного крепления, легла сверху на тонкую медную трубку тормозной магистрали и передавила ее в лепешку. Жидкость не могла вернуться, колодки зажало намертво, они и горели от трения.
— Херня делов, — процедил Леонид, уже таща из багажника ящик с инструментами. Звук металлических предметов внутри был резким в тишине. — Вась, давай под машину. Резать будем. Олег, Андрей — на крышу, смотрите в оба. Как что — сразу свистите.
Его команды были краткими, привычными. А движениях не было ни капли прежней бравады — только сосредоточенная усталость.
Олег и Андрей молча забрались на крышу бронированного «Зямы», приготовили оружие и прильнули к биноклям. Их силуэты на фоне неба выглядели напряженными, готовыми к бою.
Я заполз под машину, грунт был жестким, каменистым. Леонид швырнул мне ветошь.
— Подстели, а то уделаешься… — И протянул мощные кусачки: — Отрезай передавленную часть. Потом плоскогубцами — края загни хорошенько, чтоб не текло. — Его спокойный голос доносился сверху, сам он стоял в пол-оборота к машине, дробовик наизготовку, взгляд метался по горизонту. Второй ключ — рожковый на 12 — он сунул мне в руку.
— Потом выкручивай трубку из цилиндра и глуши этот контур.
Лежать под машиной было неудобно. Грязь с днища сыпалась в лицо, передавленная трубка сопротивлялась, не отрезаясь кривыми кусачками. Наконец, поврежденный участок был вырезан. Я загнул края, перекрыв течь, и отключил магистраль от суппорта. Темная тормозная жидкость брызнула мне на руку, оставив едкий, маслянистый след.
Прокачивать систему не стали — некогда, да и течь была локальной.