— Дотянем как-нибудь, — буркнул Леонид, когда я выполз из-под машины, вытирая руки о ветошь. Ладони были черными от грязи и масла. Запах тормозухи смешивался с вонью горелой резины, создавая непередаваемый «аромат» аврального ремонта.
— Никого? — спросил Леонид, всё ещё не опуская ствол. Он оглядел горизонт, потом посмотрел на Андрея и Олега, так и стоящих на крыше.
— Чисто, — ответил Андрей, убирая бинокль в чехол. Его лицо было непроницаемым. — Кошечки слиняли. Слава богу. — В его голосе прозвучало редкое для него облегчение.
Леонид наконец опустил дробовик, повесил его на плечо. Казалось, напряжение спало с его широких плеч. Он тяжело вздохнул и повернулся к багажнику.
— Ну, тогда слезайте. Давайте перекусим, пока тихо. А то жрать хочется так… — Он шлепнул ладонью по животу. — … что кажется, сейчас сам себя переварю. — Он откинул заднюю дверь багажника — наш импровизированный стол. Металл глухо стукнул. Поставил свой потрепанный рюкзак и начал выуживать оставшуюся провизию.
Мы молча сгрудились вокруг. Потери были ощутимы: не только еда, но и посуда, — кружки и ложки, остались там, у реки, вместе с драгоценным куском плотного брезента. Эта потеря грызла сильнее других. Брезент был не просто тряпкой — это была крыша над головой в дождь, подстилка на сырую землю, защита груза. Удобный, надежный кусок армейского имущества.
За завтраком, или скорее уже обедом, преимущественно молчали, есть после такого приключения хотелось жутко. И когда уже разливали по стаканам чай, внезапно, словно всё это время прятался за машиной, появился человек.
— Здравы будьте люди добрые!..
Невысокий, коренастый, широкоплечий — «поперек себя шире». Светлые, спутанные волосы. Лицо обветренное, в морщинах и мелких шрамах. За плечами — потертый рюкзак. На груди — на самодельной перевязи — настоящий, видавший виды MP-40, «шмайсер». Он просто стоял и безмятежно улыбался, будто вышел из соседней комнаты. Ни страха, ни настороженности. Как будто не видел нашего оружия, нацеленного на него.
Леонид, не выказав удивления, протянул стакан:
— И тебе не хворать. Чаю?
Человек слегка поклонился, осторожный взгляд скользнул по стволу автомата в руках Олега.
— Покорнейше благодарю вас. — Голос хрипловатый, спокойный. Он подошел ближе, взял стакан, отпил, и лицо его озарила искренняя, почти детская радость. — Настоящий… С сахаром…
Леонид усмехнулся в усы, пододвинул кулек с рафинадом и жалкими остатками засохших конфет.
— Гуляете? — спросил Андрей, откладывая карабин в сторону.
Человек посмотрел на него, пожал плечами, будто вопрос был странным: