— А с чего ты взял, что я вор?! Сразу же ворами честных людей обычно те считают, что сами к воровству ой как склонны!
Слова сами сорвались с губ — нахлынула спокойная ярость, теперь Юрий хорошо знал, кому он обязан за свои мучения. Подстриженная чуток борода, не лохматая, как обычно он видел у московитов, когда ехал по дороге, и уже был на столичных улочках. Очень богатая и нарядная одежда, поперек груди на кунтуше нашиты витые золотом шнуры, откидные рукава тоже блестят шитьем дорогим, красивым.
Сразу видно, что богатый и властный олигарх, привык всех в позу ставить, а тут сам нарвался на хулительные слова. Аж лицо побагровело от злости, и кулаки сжались.
«Не любишь, болезный, когда в обратку прилетает?! Так учти урок на будущее — за нами не заржавеет!»
— Жги, Фома! Выбей из вора строптивость!
За спиной раздался щелчок, послышался свист и одновременно всю спину обожгло жгучей болью, обвило ее и растерзало, как показалось, все внутренности. Юрий дико заорал, выпучивая глаза от напряжения, по ноге побежала горячая струю.
— А-айя!!!
И спину тут же обожгло второй раз, качнув вперед — теперь надрывно отозвались вывернутые руки и Галицкий завыл, и тут третий удар буквально сотряс и так заполненное жуткой болью тело.
— Ух — нах!
Терпеть не было мочи, Юрий чуть не потерял сознание от боли, кишечник самопроизвольно опорожнился.
— Хватит! Так ответствуй, вор и злодей, за дела свои! Обзовись именем своим настоящим!
«Из приказа Малороссийского донос! А это глава приказа — боярин Артамон Матвеев, любимчик покойного царя, о котором мне атаман Иван Сирко рассказывал!
Такой олигарх меня спокойно прикажет запытать до смерти. Попал я как кур в ощип!»
Мысли пробежали в голове, но на место отступившей боли пришел не страх, а решительность. Нужно было бороться дальше, как в последнем бою. Снова нахлынула мутной волной ненависть, но на этот раз не звериная, а холодная и расчетливая.
«У тебя язык есть, а тут самая натуральная «стрелка», перед тобой "пахан". И разговор нужно вести по «понятиям» — иначе «братва» просто не понимает. Покажешь слабину или страх, и будет кончено!
Ведь меня на боль берут, запугивают и хотят сломать, чтобы пощады у них попросил. А раз так, то виновным себя признаю и «разведут» меня, причиняя с каждым разом большую боль, и пощады не будет — слабых затаптывают сразу.
А потому надо ему рыло умыть!
И свидетелей, больше свидетелей в разговор завлечь!
С толпою он ни хрена сделать не сможет, ему самому руки вывернут и башку набок свернут!
Ведь он бывший любимчик, а не настоящий. У нового царя свои могут быть фавориты, и под Матвеева яму уже сейчас копают! Врагов ведь он нажил немало!