— Большая война грядет, княже, — Грицай был хмур. — Московский царь рати к Чигирину отправил, гетман Самойлович всех реестровых казаков поднял. Будут свергать Дорошенко. А туркам и татарам сильно не понравиться — они в мае рати двинут. Все заполыхает!
— И в этом есть одна хорошая сторона — царю и московским воеводам с боярами не до нас станет. Так что года два или три, сюда дьяки точно не пожалуют. А за это время стоит подготовиться получше, ко всяким возможным неприятностям…
Юрий задумался — война между турками и русскими, как не крути, во благо новоявленного Галицкого княжества. И что она затянется — дело ясное. Он пытался вспомнить, чем дело закончится, но не смог. И в который раз выругал себя за незнание истории.
— Что у нас с ружьями?
— Две сотни было, княже. За лето столько же сделали, да еще до мая, может быть, четыре сотни фузей мануфактура поставит, — Григорий Зерно отвечал осторожно, загибая пальцы на ладони.
— На круг восемь сотен ружей выйдет, со стволами гладкими. И пистолей есть две сотни, но нужно бахмутовским казакам половину отдать. Может не стоит, княже?!
— Надо, видел, как они с татарами рубятся! Так что сотню отдать нужно, грешить нельзя. Добычей все вернется. Лучше Григорий Иванович, наших мастеровых напрячь, пусть постараются.
— Они за зиму обещали двести пистолей сделать еще, и так работают беспрерывно. И все старые ружья переделывают, да на Сечь отправляют — уже более пятисот отправили, с прошлым годом если считать. А их все везут из Сечи и везут — работники устали уже.
— Так ремесленная школа на что?! Вот пусть ученики и работают, практику проходят. Несложные операции уже выполнять смогут — полгода отучились. Что еще есть доброго?
— Первые нарезные ружья сотворили по твоему чертежу, княже. Сам их не видел, но сказали, что далеко бьют твоими пулями, чуть ли не на четыре сотни саженей. Не верится…
— Отлично, прекрасная новость.
Юрий вскочил с кресла, лихорадочно потер ладони. Штуцера с пулей Минье полностью «обнуляли» численное превосходство любого противника. В Торском городище все лето ставили вторую оружейную мануфактуру, запрудив речку — на ней должны были изготавливать нарезные ружья с укороченными стволами. Они так и назывались «штуцера» — по-немецки «укороченные», как он читал в литературе.
— А еще две пробные пушки твоих отлили, застыли обе. Просили, чтобы ты прибыл, как только сможешь — без тебя опробовать не решаются. А вот лафеты для них уже изготовили по глиняному макету, говорили мне, что все вышло надежно и красиво.
— Что они в «единорогах» понимают, умельцы доморощенные, если я их сам только на картинках видел. Ладно, завтра посмотрим, устал я с дороги, после бани, да и вечер уже наступил. Так что с утра и посмотрим на эти пушки. И если они действительно того стоят…