— В Коране сумма не написана, но по нему поступать надлежит. Так что тысяча рублей и подарок дорогой с тебя князь, за обиду. На меньшее я не пойду, князь, не забывай.
«Торгуется, значит, не убьет уже. Все же великое дело алчность человеческая, многое на нее списать можно. Но тысяча рублей безумно много — сорок пять, а то все пятьдесят килограммов серебра. Даст ли русский царь столько монет за никому неведомого изгоя, пусть даже с грамотами. Скорее примет за самозванца.
И тогда мне хана полнейшая!»
— Только в эту сумму войдет слуга и монах, мой духовник! Это мои люди, Ахмед, я их обязан выручить из беды! Они поедут за деньгами — я останусь у тебя в заложниках.
— Вижу, что ты на самом деле князь, раз о своих людях так заботишься, — несколько отстраненно произнес старый татарин, взгляд его стал блуждающим, он словно погрузился в тяжелые размышления.
— Тысяча рублей огромная сумма, князь, но для тебя вряд ли станет тяжелой. А ведь выкуп может резко возрасти, если хан заберет тебя к себе в Бахчисарай. Давно русских князей в полоне не было, как я помню. Что тогда останется мне? Обещание, что ты выплатишь, станет пустым звуком — сильные и богатые люди никогда не считаются в своих интересах с бедными и слабыми, так всегда было.
— Будут два мешка денег. Один вручат хану, один достанется тебе. Думаю, такое можно легко устроить.
— Да, такое возможно. Но если русский царь не даст за тебя денег, что тогда делать?
— У меня два королевских венца. Короны Даниила Романовича и его внука Юрия Львовича. Они стоят тысячи рублей — я отдам их крымскому хану из рода Гиреев, или отпишу визирю Кара-Мустафе.
Юрий говорил спокойно, хотя имя визиря узнал в Кезлеве от Смальца. Но сейчас напускал на себя многозначительность, чтобы татарин не только утолил свою алчность, но испугался возможной расправы со стороны сильных мира сего. И сейчас он выложил свой главный довод — тот, который на его взгляд должен подействовать убойно.
— Эти короны стоят гораздо больше, чем можно представить. Польский король Ян Собесский называется также королем Галицким и Володимерским, но королевские венцы находятся у меня. Поляки заплатят большие деньги, чтобы получить их…
— Как и визирь Блистательной Порты, — глухо произнес Ахмед, о чем-то мучительно размышлявший.
— Так оно того стоит, Ахмед, королевские короны так ценны сами!
Негромко произнес Галицкий, понимая, что его правда сейчас подействовала — ведь коронами действительно можно было рассчитаться как выкупом. Хотя Юрий их не видел, но подумал, что золотые обручи должны быть разукрашены, если не бриллиантами, то рубинами и прочими драгоценными камнями, иначе быть просто не могло.