— А потому я тебе это говорю, что понял ты, что такое добро и зло, и смерть нести, если потребно будет, не побоишься. То испытание тебе было послано, и другие еще будут, гораздо тяжелее и страшнее, — так что укрепись душой, веруй в Бога, жди их и готовься…
Иван Сирко замолчал, но от его спокойных и размеренных слов Галицкого бросило в холодный пот, ледяные капли по всему телу выступили, со лба даже потекли.
«За что мне все эти несчастья — Господь не мог выбрать другого, и меня в качестве непонятно кого сюда засунул?! А ведь еще хлебну дерьма полной ложной — атаман меня предупреждает, а не пугает понарошку. Выходит, что татарский плен был пустяшной забавой?!»
От горестной мысли Юрий поперхнулся табачным дымом, но откашлялся, а новая затяжка даже немного успокоила его капитально растрепанные за четыре прожитых месяца нервы.
— Может быть, тебе будет казаться, что все ополчились против тебя, даже меня начнешь обвинять в своих бедах, но это будет не так. Укрепись духом, и пройди через положенные испытания — и тогда, быть может, тебе и откроется предначертание.
Атаман пыхнул люлькой, затянулся через длинный мундштук, и продолжил думать вслух:
— Мы не можем сейчас знать Его замыслы, но ведь татарин не просто так вырезал на твоей груди крест, чего крымчаки никогда не делают. Да и зачем им это — они на кол сразу сажают, или полосками кожу спускают, али чулком сдирают. Хотя такое тебя неизбежно бы ждало. А может и ожидает в будущем, кто знает, все возможно…
От спокойных слов атамана Юрия чуть ли мандраж не пробил. Он на секунду представил такую казнь, прикинул, что он будет чувствовать. Живое воображение сыграло плохую роль — тело затрясло, как в лихорадке, когда он воочию ощутил подобие мук.
— Ладно, на том закончим, но слова мои накрепко запомни. Никто и никогда не должен узнать, что ты изгрядущего , никто и никогда, даже когда в бреду лежать будешь! Понял ли ты меня?
— Да, батько, никому не скажу. Себе дороже выйдет!
— То верно! Думаю, твое время скоро наступит… Да, пули свои сделать сможешь, что на шестьсот шагов бьют?
— Сделаю, проблем никаких нет…
— Есть, княже, а потому не нужны они сейчас. Может быть потом, когда нужда придет, но не сейчас. А потому храни секрет свой в тайне, даже мне знать о том без надобности.
— Хорошо, так и сделаю!
— Взятый татарами казачий городок помнишь?
— Конечно, при мне осада случилась.
— Слобожанские казаки напрасно поселились. А донским казакам туда ходу нет, у них граница по Бахмуту. Так что решил я тебя пока поселить на правой стороне Донца, за землями монастырскими ничей там кусок — ни царский, ни слобожанский, ни донских казаков, а вроде наш, запорожского войска. Дать тебе эту землю в полное право не могу, не в моей это власти, но и запрета на то тебе не положу. Понимаешь?