Он сам произнёс:

— Она умерла за это.

Саломе кивнула.

— Она умерла, потому что почти дошла до главного.

— До чего?

Саломе посмотрела на Левана.

— До того, что заговор родился не в Совете. Совет только дал ему печати.

Леван замер.

— Где?

Дух молчал.

— Где? — повторил он жёстче.

— В крови тех, кто больше всего боялся потерять власть.

Тариэл посмотрел на него.

— В старшей ветви Арагвели?

Леван ничего не сказал.

Но его лицо ответило раньше слов.

Дядя.

Человек в тени.

Советник, у которого он много лет учился не слышать Тамару.

Мужчина с перстнем?

Я вспомнила воспоминание: Леван за столом, Тамара просит поговорить, рядом советник в тени. Потом Кетеван. Потом «завтра».

— Нам нужно уходить, — сказала я.

Саломе вдруг подняла голову.

— Поздно.

Вода за стенами пошла волнами.

Не тихими.

Сильными.

Словно озеро решило наконец вспомнить, что монастырь принадлежит ему.

— Что происходит? — спросил Леван.

— Дом проснулся полностью, — ответила Саломе. — Он чувствует кровь матери.

Я не поняла сразу.

Потом пол под ногами дрогнул.

Из центра лаборатории поднялся круглый камень, покрытый теми же знаками, что и моя метка. Ладонь. Крыло. Вода. Звезда.

Камень раскололся.

Изнутри поднялась фигура.

Не человек.

Не дух.

Огромное существо из чёрного камня, воды и детских браслетов, вплавленных в грудь. У него не было лица, только гладкая поверхность, в которой отражались наши испуганные глаза. На плечах — следы крыльев, но крылья были сломаны. В руках — длинные каменные пальцы, слишком похожие на корни Шавцихе.

Тариэл мгновенно встал передо мной.

Леван — с другой стороны.

Я устала от этого жеста, но сейчас не спорила.

Существо шагнуло к нам.

Монастырь задрожал.

Саломе опустилась на колени.

— Защитник детей, — прошептала она.

Леван поднял меч.

— Он нападёт?

— Он проверит, — сказала Саломе. — Дом под водой не отдаёт украденное тем, кто пришёл красть снова.

Каменный защитник повернул голову к Левану.

Вода вспыхнула вокруг его ног.

Леван побледнел, но не отступил.

— Я пришёл за правдой.

Существо молчало.

Потом повернулось к Тариэлу.

Тот сжал кулаки.

— Я пришёл за тем, что не успела Нана.

Существо снова молчало.

И наконец повернулось ко мне.

Я стояла с одеялом Луки в руках.

С меткой Матери гнезда на запястье.

С чужим телом, чужой болью, собственной правдой и страхом, который уже давно стал частью меня, но больше не управлял мной полностью.

— Я пришла за ребёнком, — сказала я.

Голос дрогнул.

Я не стала прятать.

— Не за наследником. Не за сосудом. Не за доказательством против Совета. За ребёнком. За Лукой.

Каменный защитник наклонился.

Так низко, что я увидела своё отражение в его гладком лице.