Я увидела лезвие.

Увидела её лицо.

Увидела, как Тариэл резко разворачивается, но у него на руках младенец.

Увидела, как Темур вскидывает огонь, но между нами слишком мало места.

Увидела Левана.

Он не думал.

Не выбирал.

Не взвешивал род, власть, долг, прошлое, меня, Тамару, свою вину.

Впервые в жизни он просто успел.

Леван закрыл меня собой.

Нож вошёл ему в грудь.

Не глубоко, как казалось сначала.

Но прямо в место, где ещё тлела оборванная связь с источником Арагвели.

Серебряно-чёрный огонь вспыхнул вокруг него — и тут же начал гаснуть.

— Леван! — закричала я.

Он пошатнулся.

Я подхватила его, но он был слишком тяжёлым. Мы оба опустились на камень. Кетеван отлетела назад — Тариэл ударил её силой плеча, всё ещё держа младенца так, чтобы не причинить ему вреда. Темуров огонь сомкнулся вокруг неё кольцом.

— Не двигайся, — сказал мальчик.

Кетеван рухнула на колени.

И наконец заплакала.

Не красиво.

Не гордо.

Сломанно.

— Я хотела, чтобы меня выбрали, — шептала она. — Хоть кто-нибудь. Хоть источник. Хоть он. Хоть ребёнок…

Мариам тихо сказала:

— Теперь он плачет. Значит, живёт сам.

Кетеван закрыла лицо руками.

А я держала Левана.

На его груди гасла последняя драконья искра.

— Нет, — сказала я. — Нет, только не это.

Он открыл глаза.

Странно спокойные.

— Ты жива?

Я всхлипнула.

— Вы идиот.

Губы его дрогнули.

— Кажется… я многому научился у Месхи.

Тариэл, стоявший рядом, мрачно сказал:

— Не приписывай мне свои худшие решения, Арагвели.

Леван тихо рассмеялся — и закашлялся.

Я прижала руку к ране.

Метка вспыхнула, но источник не отозвался так, как раньше. Я пыталась потянуть силу, закрыть повреждение, вернуть огонь.

Ничего.

Только тишина.

Леван положил ладонь поверх моей.

— Не надо.

— Молчите.

— Тамара…

— Я сказала: молчите.

— Это не смерть.

Я застыла.

Он смотрел на меня прямо.

— Только сила. Драконья. Она уходит.

Я почувствовала это.

Да.

Не жизнь.

Дракон.

То, чем он был. То, что делало его князем, наследником, оружием рода. Серебряно-чёрный огонь вытекал из него в первый источник, как долг, наконец возвращённый земле.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что удар был предназначен тебе. А метка гнезда не принимает чужую смерть вместо своей без цены.

Он говорил тихо.

Слабо.

Но без страха.

— Я всю жизнь имел силу и не защитил тех, кого должен был. Пусть хоть раз она уйдёт туда, где будет полезнее.

Вода источника поднялась и коснулась его руки.

Не забрала жизнь.

Забрала крылья.

Леван выгнулся, но не закричал. Только сжал зубы так, что на губах выступила кровь.

А потом всё кончилось.

Источник успокоился.

Драконья тень за его спиной исчезла.

Леван Арагвели остался жив.