На дворе стало тихо.

Даже Шавцихе перестала шептать.

Слова Сурена не были криком. Не были оскорблением в привычном смысле. Он просто зачитал правило.

И от этого стало страшнее.

Меня не ударили. Не связали. Не заперли. Меня просто вынули из списка людей, которые могут говорить от своего имени.

Женщина без права.

Без мужа — значит, без голоса.

Без отца — значит, без щита.

Без признанной магии — значит, без себя.

Я почувствовала, как внутри поднялась старая, знакомая слабость.

В моём мире тоже были другие слова. Не такие красивые и не такие древние. «Квартира оформлена не на тебя». «Тебе будет сложно доказать». «Не порть отношения». «Будь разумной». «Ты же женщина, зачем тебе война?»

Разные миры.

Одна клетка.

Я медленно вдохнула.

— Значит, я не имею права говорить о своей магии, потому что вы уже решили, что её нет?

— Именно.

— Не имею права быть опекуном, потому что вы решили, что я опасна?

— До подтверждения обратного.

— Не имею права защищать детей, потому что вы решили, что они принадлежат вам?

— Они принадлежат порядку драконьих земель.

За моей спиной Темур тихо зарычал.

Я подняла руку, останавливая его, не оборачиваясь.

— Нет, архимаг. Они принадлежат себе.

Сурен вздохнул.

Так вздыхают взрослые, когда ребёнок слишком долго спорит о невозможном.

— Уведите младшего.

Двое магов двинулись к крыльцу.

Шавцихе взревела.

Двери дома захлопнулись перед детьми. Каменные плиты во дворе поднялись, преграждая путь. Ставни ударили по стенам. Из сухого фонтана раздался гул, и на миг в воздухе запахло грозой.

Маги остановились.

Сурен посмотрел на крепость с интересом.

— Дом нестабилен.

— Дом защищает детей.

— Дом заражён вашей нестабильной меткой.

— Или вашей ложью.

Он поднял посох.

Тариэл мгновенно оказался рядом со мной.

— Не заставляй меня, Сурен.

— Вы уже изгнанник, Месхи. Хотите стать врагом Совета официально?

— Я люблю ясность.

В воздухе запахло огнём.

Я поняла: ещё миг — и всё сорвётся.

Будет бой.

Маги, дракон, дети, Шавцихе, кровь на камнях. И даже если Тариэл победит, Совет вернётся с армией. Если я сейчас позволю мужчинам решить всё силой, дети опять станут причиной войны, а не теми, кого нужно спасти.

— Стойте.

Мой голос прозвучал негромко, но дом услышал.

Плиты замерли.

Тариэл резко повернул ко мне голову.

— Что ты делаешь?

— То, что должна.

— Не смей соглашаться.

— Я не соглашаюсь.

Я спустилась с последней ступени и вышла на середину двора.

Марта у двери прошептала моё имя, но не остановила.

Сурен смотрел внимательно.

Теперь, кажется, ему стало интересно по-настоящему.

— Вы говорите, я не имею права на повторное освидетельствование, — сказала я. — Но есть древнее право, которое стоит выше решений Совета.