Его лицо стало жёстче.

— Я приехал, чтобы защитить тебя.

Это прозвучало почти искренне.

И от этого стало больнее.

Потому что искренность, пришедшая слишком поздно, не лечит. Она только показывает, что человек всё-таки мог быть другим. Просто не захотел тогда, когда это ещё имело значение.

Я посмотрела на его руки.

Сильные. Красивые. Руки князя. Руки дракона. Руки мужчины, который мог бы удержать прежнюю Тамару, если бы однажды протянул их не для приказа, а для помощи.

— Вы приехали защитить меня? — повторила я. — От кого, Леван? От Совета, который сам же слушали, когда он объявлял вашу жену пустой? От испытания, которое я выбрала сама? Или от меня самой, потому что женщина без вашего разрешения вдруг стала неудобной?

Он сжал челюсть.

— Ты не понимаешь, что такое испытание Матери гнезда.

— Зато я прекрасно понимаю, что такое жить в клетке, которую называют защитой.

Тариэл стоял сбоку. Молчал. Но я чувствовала его взгляд. Не насмешливый, не колкий. Впервые — почти бережный. Будто он мог вмешаться, мог спалить половину двора, мог вырвать меня из этой ловушки силой, но понял: сейчас это не его бой.

Это мой.

Леван сделал ещё шаг.

— Ты умрёшь.

— Возможно.

— И ради кого? Ради трёх дефектных драконят, которых ты знаешь несколько дней?

Темур резко зарычал.

Я обернулась только взглядом.

— Тихо.

Мальчик замолчал, но в его глазах вспыхнул огонь.

Я снова посмотрела на Левана.

— Не смейте называть их так.

Он будто не услышал.

— Тамара, это не твоя война.

Вот оно.

Самое страшное.

Не оскорбление. Не холодность. Не даже измена.

А то, что он до сих пор решал за неё, что является её жизнью, её болью, её войной.

— А что было моим? — спросила я.

Он замер.

— Что в этом браке было моим, Леван? Комната, где я плакала так тихо, чтобы вам не мешать? Место за столом, где я ждала вас с ужина, на который вы не приходили? Брачная метка, которую вы вспомнили только сейчас, когда она стала вам удобна?

Его глаза потемнели.

— Я не знал…

— Не знали? — я усмехнулась. — Как удобно. Мужчины вашего рода, кажется, сделали из незнания наследственное право. Вы не знали, что ваша жена угасает. Не знали, что в Шавцихе прячут детей. Не знали, что Кетеван приходила сюда ночью. Не знали, что Совет лжёт. Не знали, что ваша жена была живым человеком, а не приложением к вашему имени.

На последней фразе голос сорвался.

И это разозлило меня ещё сильнее.

Я не хотела, чтобы он слышал боль. Не он. Не сейчас. Не после всего.

Леван смотрел так, будто каждое слово не просто попадало в него — запаздывало. Как стрела, выпущенная годы назад и только теперь нашедшая цель.