— Ребёнок.

Узел дрогнул.

— Не сосуд. Не ошибка. Не имущество Совета.

Сила Шавцихе прошла через меня, как огонь через сухую траву.

— Ребёнок.

Печать треснула.

Наверху Лука перестал кричать.

Тишина стала страшнее крика.

Потом Мариам тихо ахнула.

Тариэл выдохнул так, будто до этого не дышал.

На каменном полу у очага лежал мальчик.

Маленький. Худой. Голый, если не считать старого одеяла, которое Марта тут же набросила на него дрожащими руками. Лет пяти. Может, шести. Тёмные волосы спутались, на висках ещё мерцали крошечные чешуйки, а за лопатками исчезали последние тени крыльев.

Лука.

Не драконёнок.

Мальчик.

Он открыл глаза.

Серые.

Серебристые.

Слишком знакомые.

Тариэл застыл.

Темур упал рядом на колени.

— Лука?

Мальчик моргнул.

Губы дрогнули.

Он пытался вдохнуть, пытался понять, как устроено это новое человеческое тело. Пальцы сжались на одеяле. Глаза наполнились слезами — уже человеческими.

Марта плакала открыто.

Мариам улыбалась сквозь страх.

— Скажи что-нибудь, — прошептал Темур. — Ну же. Лука. Это я. Темур.

Мальчик открыл рот.

Первый звук был слабым.

Сломанным.

Почти не словом.

Но все услышали.

И в подземном зале я тоже услышала, потому что теперь Шавцихе несла мне каждый шёпот дома.

— Ле… — выдохнул Лука.

Темур замер.

Тариэл медленно поднял голову.

Марта побледнела.

Лука зажмурился, будто слово причиняло ему боль, и повторил громче:

— Леван.

Вода в источнике резко упала.

Я рухнула на каменный край чаши, задыхаясь.

Силы ушли мгновенно. Будто из меня вынули кости. Белая лента на запястье пылала алым — не кровью, а светом. Метка Матери гнезда больше не была просто ожогом. Она стала частью кожи, пульсировала вместе с сердцем.

Тамара стояла напротив, всё бледнее, прозрачнее.

— Что это значит? — прошептала я. — Почему Лука сказал его имя?

Она смотрела на меня с такой печалью, что ответ стал страшнее любого слова.

«Потому что кровь помнит раньше языка».

— Он связан с Леваном?

Тамара опустила глаза.

«Не спрашивай меня сейчас. Ты ещё не выдержишь».

— Тамара!

Но её образ уже растворялся.

— Нет. Подожди. Скажи мне!

Она подняла руку — прощально или предупреждающе.

«За дар всегда приходит новая цена».

— Какая?

Её голос стал едва слышным.

«Теперь они узнают, что Лука заговорил».

— Кто?

Тамара исчезла.

Источник стал обычной тёмной водой.

Но в последнем круге на поверхности я увидела золотые глаза Кетеван.

И её улыбку.

Я попыталась встать, но ноги не держали.

Где-то наверху раздались шаги. Быстрые. Тяжёлые. Кто-то спускался ко мне.

Не Совет.

Я уже знала его пламя.

Тариэл.

Он ворвался в подземный зал, будто сам был продолжением ночи. Увидел меня на камне, алую ленту, воду, метку, и на его лице впервые не осталось ни маски, ни насмешки.