— Жива? — спросила Марта, подбегая ко мне.

— Кажется.

— Не смешно.

— Я тоже так думаю.

Старуха обняла меня неожиданно крепко. Слишком быстро, почти украдкой, будто боялась позволить себе нежность при Совете. Но я успела почувствовать, как у неё дрожат руки.

Сурен ударил посохом о камень.

— Испытание завершено.

Его голос вернул холод.

Все снова вспомнили, что мы не одни.

Архимаг смотрел на мою алую ленту, на метку, на воду, которая тонкой струёй стекала по краю расколотого фонтана. Его лицо было неподвижным, но я слышала Шавцихе теперь слишком хорошо: дом не любил его. Камни под ногами Сурена были напряжены, как сжатые зубы.

— Источник признал княгиню Орбелиани, — произнесла Марта.

— Это предстоит подтвердить, — холодно сказал Сурен.

Тариэл усмехнулся.

— Источник встал, дом ожил, ребёнок впервые принял человеческий облик, лента стала красной. Что тебе ещё подтвердить? Лично спросить у камня разрешения дышать?

Сурен проигнорировал его.

— Мальчика необходимо передать Совету для обследования.

Темур шагнул вперёд.

— Попробуй.

Мариам тихо сказала:

— Не надо. У него за спиной мёртвые стоят.

Один из магов Совета побледнел.

Сурен же только чуть сузил глаза.

— Дети нестабильны. Это очевидно.

Я выпрямилась.

Это оказалось сложнее, чем победить источник. Тело хотело упасть обратно в руки Тариэла, в темноту, в сон. Но Лука смотрел на меня. Темур смотрел. Мариам смотрела.

И Леван тоже.

— Вы не тронете его, — сказала я.

Голос был слабым.

Но Шавцихе подхватила его. Стены глухо отозвались, усиливая каждое слово.

Сурен перевёл взгляд на меня.

— Вы только что пережили испытание. Ваше состояние не позволяет принимать решения.

Я улыбнулась.

— Как удобно. Женщина слаба — нельзя решать. Женщина сильна — тем более нельзя, вдруг опасна. Архимаг, вам самому не скучно ходить по кругу?

Тариэл тихо хмыкнул.

Леван вдруг произнёс:

— Почему он назвал моё имя?

Все замолчали.

Вопрос был не громким, но воздух стал тяжелее.

Леван смотрел на Луку так, будто перед ним стояла дверь, за которой могла оказаться правда, способная разрушить всё, что он считал своим домом.

— Тамара, — сказал он, не отрывая глаз от мальчика. — Что ты знаешь?

Я устало посмотрела на него.

— Меньше, чем должна была бы знать жена, которую не заставляли молчать.

Он вздрогнул.

Не сильно. Но я увидела.

Марта опустила голову.

— Я скажу.

Я повернулась к ней.

— Марта?

Старуха выглядела так, будто старела прямо на глазах.

— Хватит прятать. Прятали — и до чего допрятались? Они всё равно пришли.

Сурен напрягся.

— Осторожнее, женщина.

Марта посмотрела на него так, что даже я невольно порадовалась, что этот взгляд направлен не на меня.