Леван не дышал.

Я видела, как он вспоминал.

Может быть, ту ночь. Карты на столе. Советник в тени. Тамара в дорожном плаще. Её голос: «Это важно». Его ответ: «Завтра».

Завтра.

Страшное слово, которым удобно хоронить живых.

— Я… — начал он.

И замолчал.

Потому что что тут скажешь?

Что он не знал?

Мы уже слышали.

Что не понял?

Тоже.

Что был занят родом, долгом, наследником, беременной Кетеван?

А в это время прежняя Тамара прятала мальчика его крови в проклятой крепости. Кормила. Лечила. Защищала. Теряла память. Умирала.

Леван посмотрел на Луку.

Маленький мальчик смотрел в ответ. Испуганно. Непонимающе. Он не знал, кто этот мужчина. Только кровь узнала имя.

— Лука, — сказал Леван.

Мальчик вздрогнул и спрятался за Мариам.

И это, кажется, сломало Левана сильнее любых обвинений.

Не крик.

Не ненависть.

Страх ребёнка.

Он медленно опустился на одно колено, оставаясь на расстоянии.

— Я не причиню тебе вреда.

Темур резко сказал:

— Все так говорят.

Леван поднял глаза на него.

— Да.

Одно слово.

Согласие.

Без оправдания.

Темур растерялся, потому что ждал спора.

Леван снова посмотрел на Луку.

— Я не знал о тебе. Это не оправдание. Но это правда.

Лука молчал.

Тонкие пальцы сжали край одеяла.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не жалость к Левану. Нет. До жалости было далеко. Но правда, когда она наконец доходит до виновного, тоже имеет звук. Тихий. Трескающийся. Как лёд весной.

Сурен нарушил его первым.

— Именно поэтому мальчик должен быть передан Совету. Его происхождение может вызвать спор о наследовании.

Леван поднялся.

Медленно.

Очень медленно.

— Нет.

Архимаг посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Князь Арагвели?

— Мальчик останется в Шавцихе.

В зале стало ещё тише.

Я посмотрела на Левана.

Тариэл тоже.

Сурен прищурился.

— Вы не имеете права распоряжаться ребёнком боковой ветви без решения Совета.

Леван усмехнулся.

Холодно.

И в эту секунду я увидела не мужчину, который бросил жену, а князя-дракона, которого боялись не зря.

— Минуту назад вы утверждали, что я глава рода, связанного с мальчиком через старшую ветвь. Определитесь, архимаг. Моя кровь имеет значение только тогда, когда вам удобно?

Сурен промолчал.

Леван повернулся ко мне.

И вот теперь стало трудно.

Потому что в его взгляде было всё: вина, позднее понимание, потрясение, и что-то ещё — просьба, которую он не решался произнести.

— Тамара…

Я устало закрыла глаза.

— Не надо.

— Я должен был…

— Да.

Он замолчал.

Я открыла глаза.

— Вы должны были. Много раз. Не сегодня. Не после испытания. Не после того, как Лука стал человеком. Не после того, как правда сама ударила вас по лицу. Вы должны были тогда, когда Тамара пришла к вам живая.