— Не путай защиту с клеткой, — сказала я.

— Я-то как раз умею отличать.

— Нет. Ты видишь клетку везде, где можешь потерять.

Он замолчал.

Я подошла ближе. Совсем близко. Так близко, что увидела капли пота у него на виске и тёмную боль в зрачках.

— Леван предлагал мне вернуться в столицу. Я отказалась.

В его лице что-то дрогнуло.

— Что?

— Я сказала, что Шавцихе — наш дом. Что дети не будут жить под милостью Арагвели. Что если он хочет быть полезным — пусть будет полезным здесь. Снаружи. Без приказов в моём доме.

Тариэл смотрел на меня так, будто не сразу понимал слова.

Потом перевёл взгляд на Левана.

Тот кивнул.

— Она отказалась.

Тишина стала другой.

Не легче.

Честнее.

Я ждала, что Тариэл скажет «прости». Не потому что он должен был. А потому что какая-то глупая часть меня хотела услышать это от него. Хотела, чтобы мужчина, который только что ранил меня недоверием, признал: да, я был неправ.

Но он не сказал.

Он только сел обратно на край кровати, белый как пепел, и тихо произнёс:

— Значит, ты просто решила держать двух драконов у своих ворот.

Вот и всё.

Маленькая надежда внутри меня глухо упала.

— Да, — сказала я. — Видимо, у меня слабость к неудобным решениям.

Я повернулась к двери.

— Тамара, — позвал Тариэл.

Не насмешливо.

Не зло.

Почти испуганно.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

Пауза.

Слишком длинная.

Слишком полная того, что он не умел говорить.

— Тебе нужно отдохнуть.

Я закрыла глаза.

Как же больно иногда звучит забота, если человек не умеет назвать её своим именем.

— Тебе тоже.

И вышла.

Леван догнал меня в коридоре.

— Тамара.

— Если вы сейчас скажете, что он ревнует, я ударю вас чем-нибудь тяжёлым.

Он остановился.

— Я хотел сказать, что уеду.

Я повернулась.

За узким окном светлело. На стенах ещё виднелась копоть после ночного пожара. Шавцихе тихо тянула к нам слух, любопытная старая крепость, не умеющая не вмешиваться.

— Куда?

— К лекарю, который составлял заключения о твоём состоянии до развода.

Моё сердце пропустило удар.

— Вы знаете, где он?

— Теперь да. Его звали Иосеб Мгеладзе. После развода он исчез из столицы. Мои люди нашли следы в монастырской слободе у южной дороги.

— Почему вы не искали его раньше?

Я сама пожалела, как только спросила.

Но Леван не стал защищаться.

— Потому что раньше мне было удобно верить заключениям.

Честный ответ.

Поздний.

Тяжёлый.

— Поезжайте, — сказала я. — Но если это ловушка…

— Я возьму отряд.

— Не большой. Кетеван узнает.

— Уже знает слишком многое.

Он хотел добавить что-то ещё, но не стал.

И за это я была ему благодарна.

Перед уходом он посмотрел на дверь комнаты, где лежал Тариэл.