Леван держался по другую сторону двора. В чёрном дорожном плаще, с мечом у пояса и лицом мужчины, который едет не искать доказательства, а собственный приговор.

— Едем, — сказал Тариэл.

— Не командуй, — ответила я.

— Тогда падай в седло сама.

Леван шагнул было ко мне, но остановился.

И это «остановился» оказалось важнее любой помощи.

Я забралась на лошадь сама. Неловко, с болью в мышцах, но сама.

Тариэл заметил.

Ничего не сказал.

Только отвернулся — слишком быстро.

Дорога к Чёрному озеру шла через северные виноградники, потом уходила в лес.

Сначала мы молчали.

Лес становился гуще. Ветки цепляли плащи, мокрые листья били по лицу, земля под копытами чавкала от дождя. Где-то вдали кричали птицы — коротко, резко, будто предупреждали.

Леван ехал впереди.

Тариэл — чуть позади меня.

Не потому что слабел. Нет. Он выбрал место так, чтобы видеть и меня, и спину Левана.

— Вы так и будете сверлить друг друга взглядами? — спросила я через час. — Или начнёте рычать сразу, чтобы лесные звери знали, кто здесь главнее?

Леван не обернулся.

— Я не рычу.

Тариэл усмехнулся.

— Потому что у тебя люди для этого есть.

Леван сжал поводья.

— Месхи.

— Арагвели.

— Очень содержательно, — сказала я. — Можем считать, что мужской разговор состоялся?

Тариэл бросил на меня взгляд.

— У тебя необычный талант раздражать сразу двоих драконов.

— Наконец-то дар, который мне не пришлось проходить через источник.

Леван неожиданно коротко выдохнул. Почти смех. Почти.

Тариэл посмотрел на него так, будто тот совершил преступление.

И почему-то от этого мне стало легче.

Не радостно. Нет. Но дорога перестала казаться похоронной процессией.

К полудню мы добрались до каменного моста. За ним лес обрывался, и открывалась низина.

Чёрное озеро лежало между холмами, как рана, наполненная тёмным стеклом.

Вода не блестела.

Она поглощала свет.

Ни ряби. Ни птиц. Ни камыша у берега. Только гладкая чёрная поверхность и в центре — верхушка башни, торчащая из воды. Старая, с обломанной крышей, с узким окном, в котором не должно было быть света.

Но свет был.

Слабый.

Жёлтый.

Живой.

Я остановила лошадь.

— Это оно.

Тариэл спешился первым. Слегка пошатнулся, но тут же сделал вид, что просто проверяет землю.

— Утонувший монастырь, — сказал он. — Место, где Совет прятал тех, кого не мог объяснить.

Леван подошёл к берегу.

— Я думал, это легенда.

— Удобно думать легендами о чужих могилах.

Леван резко повернулся.

— Думаешь, мне легко это слышать?

Тариэл посмотрел на него без жалости.

— Я думаю, тебе давно пора слышать трудное.

Воздух между ними снова накалился.

Я слезла с лошади и шагнула к воде.