Три точки. Он печатает.
«Левашовой.»
Одно слово. И я представляю, как он там усмехается.
Хватаю апельсины, перекладываю обратно в пакет. Манго туда же. Блюдо осторожно, как младенца, несу обратно в шкаф.
Телефон звонит.
– Я уже спрятала блюдо! – отчитываюсь поспешно.
– Лиза, – в голосе Корвина явно слышится смех. – Положи фрукты обратно.
– Ты с ума сошел?! Это же Левашова! Ее работы на аукционах за безумные деньги уходят!
– Я в курсе. Я ее знаю лично. Она мне это блюдо подарила, и будет очень расстроена, если узнает, что оно просто стоит в шкафу. Положи фрукты.
– Но…
– Лиза. Посуда должна жить. Иначе она умирает.
– Умеешь ты привести весомые аргументы, – улыбнувшись, я осторожно достаю блюдо обратно, возвращаю в него фрукты и докладываю: – Все, я вернула!
– Покажи!
Я отодвигаю от себя телефон, понимаю, что он звонит по мессенджеру и включаю камеру.
– Вот, любуйся!
Пауза.
И заметно тише, как будто он под большим впечатлением:
– Красиво.
Я довольно улыбаюсь – да, это я так красиво выложила фрукты. Постаралась, можно сказать. Чуть поправляю композицию, чтобы лучше смотрелось, а потом бросаю взгляд в экран телефона и едва не бросаю его, когда понимаю, что камера направлена на меня.
– О, боже…
Я тут же поспешно поправляю прическу. Хотя какая там прическа после уборки? А макияж… Где мой макияж? Его нет!
– Боже, что это? – стону я, вытирая уголок глаза, где поплыла тушь. – И ты молчишь!
Вот теперь я не только слышу, но и вижу, как он смеется. Негромко, как будто выдыхает после долгого напряжения или тяжелого дня.
– Я не молчу. Я ведь тебе сказал то, что думаю.
Я замираю. Смотрю на экран – а он смотрит на меня. Внимательно. Не на фрукты, не на блюдо. На меня.
И взгляд у него такой... не знаю, как описать. Но от него почему-то становится тепло. Не так, как от чая. По-другому. Тепло и немного неловко.
И я в ответ делаю так же – пристально смотрю на Корвина. Смутится – нет? Да куда там!
Черный деловой костюм, галстук чуть ослаблен, верхняя пуговица расстегнута. За его спиной – массивное кожаное кресло, приглушенный свет кабинета.
– Что-то случилось? – мягко интересуется Корвин.
Понятно. Видимо, слишком долго рассматривала.
– Да, – выдыхаю я и ляпаю первое, что приходит в голову: – У тебя в доме лифт сломался.
Секунда тишины. А потом – смех. Чуть усталый, но какой-то... довольный, что ли.
И тут я замечаю движение за его спиной. Кто-то привстает из-за стола. Потом еще один силуэт. И еще.
– Лиза, секунду, – говорит он мне, а потом уже в сторону, голос становится официальным, холодным: – Все, на сегодня свободны. Продолжим завтра.