Выдыхаю. Ну все. Можно расслабиться. И, кстати, я заслужила награду. Поэтому иду на кухню и завариваю чай. Осторожно достаю чашку, которую в прошлый раз ставил хозяин дома. Он ими пользуется, они в обиходе, значит, ничего страшного, если я ее тоже возьму.
Нет, ну все же – какая удивительная красота! Я легко касаюсь ногтем клювика птички – ну что, сейчас запоет или нет?
Какая гордая. Держится. Но когда я наливаю в чашку чай и над ней начинает парить легкий дымок, кажется, что глазки птички блестят чуточку ярче. Словно и она со мной будет пробовать.
Когда-то мне нравились наши вечера с Романом – тогда тепло было не от чашек в руках, а от наших улыбок, объятий, рассказов друг другу о прожитом дне. Но если чай вкусный, да еще в такой чашке, думаю, к этому тоже можно привыкнуть. Привыкнуть снова получать от обыденных вещей удовольствие.
Легкая усталость отзывается в мышцах. А мне нравится. Нравится чувствовать.
Встав у окна, я делаю первый глоток и смотрю на вечереющий город, который светом фонарей подсвечивает танец снежинок. Тихо. Спокойно. Внутри разливается тепло. Все же я была права – у Корвина удивительный чай. Жаль, что лифт проверить пока что не вышло.
Сделав еще один глоток, осматриваюсь на кухне. Добротно все, современно. Одного не хватает.
Поставив чашку, я иду к своему чемодану и выуживаю из него пакет, который захватила с собой. Так… так… фруктовницы нет. Но я нахожу какое-то голубое блюдо с изумительной росписью в виде снегирей на ветках рябины.
Открыв пакет, я достаю из него манго и апельсины. Отойдя на шаг, любуюсь. И вот тут делов на минуту, а эта работа приносит мне куда больше удовлетворения. Мелочь, штрих, но в квартире сразу стало как-то солнечней и уютней.
– Молодец я! – хвалю сама себя.
Ну а что я сделаю? Кого мне ждать для этого, если я в доме одна?
Взяв чашку, делаю еще один глоток. Снова смотрю на композицию. Поправляю манго. А потом присматриваюсь к блюду…
– Батюшки мои… – выдыхаю я в шоке.
Потому что теперь я вижу подпись. Мелкую, в самом углу, почти незаметную. Но я-то знаю этот росчерк. Видела его на аукционе полгода назад, когда крошечная чайная пара ушла за сумму, на которую можно купить неплохую машину.
Авторская работа. Ручная роспись. Птицы – как живые, каждое перышко отдельно, а ягоды рябины чуть выпуклые, объемные, их хочется потрогать.
И в этом шедевре лежат мои апельсины.
Мчусь за телефоном. По пути подхватываю визитку Корвина, которая тоже меня дождалась. Делаю снимок блюда и отсылаю ему с панической надписью:
«Пожалуйста, скажи, что это не работа Левашовой...»