– Ешьте, ешьте, – приговариваю я, подкладывая ребятам блинчики. – Егор, и ты не стесняйся.
– Не переживайте, Елизавета Матвеевна, – отвечает тот, с готовностью орудуя вилкой. – Рядом с такими блинами моя стеснительность всегда крепко спит. А если вдруг надумает очнуться, я ее еще одним блинчиком сверху прибью.
– Это ты хорошо придумал.
Нет, ну как мило-дорого наблюдать, когда твою стряпню едят с таким удовольствием. Может, если бы я чаще готовила…
– А вы почему не едите? – прерывает мои размышления Матвей и подкидывает мне блинчик. – Ешьте, ешьте, а то мне потом от брата влетит. Скажет – оранжерею мне выстроил, а самый красивый цветок загубил!
Я смеюсь. Конечно, я не думаю, что Корвин стал бы сильно ругаться, но звучит очень мило.
– Ой, что-то ты наговариваешь на брата.
– Угу, – урча над блинчиками, сверкает он веселыми глазами. – Плохо вы его пока знаете! Но ничего, вот узнаете получше – поговорим.
Я откидываюсь на стуле и с интересом рассматриваю брата Марка. Серые глаза, темные волосы – похожи они все-таки. Только у Матвея все мягче, теплее. И улыбка легче. Но вот этот взгляд сейчас – прямой, уверенный – это от старшего брата. Точно от него.
Сейчас он хоть и говорит шутливым тоном, но явно серьезен. То есть, он верит, что все так и будет. И его оговорка, когда мы с ним познакомились и он пришел с двумя ящиками. Я тогда подумала, что он какие-то свои вещи принес и сказала: – «Ого, да ты надолго». А он усмехнулся и ответил: – «Нет, это вы здесь надолго».
То есть, он уверен, что мое нахождение здесь имеет далеко идущие планы. Может, потому так и относится ко мне? Как будто к члену семьи. Вот, заглянул с приятелем, принес цветы.
– Матвей…
Он косится в мою сторону. Егор делает вид, что он ни при чем, и вообще его нет. Особенно, когда еще столько не оприходованных блинов.
– Матвей, почему ты мне все рассказал? Я имею в виду, про твоего брата… Про него и его жену.
– Бывшую, – поправляет он.
– Бывшую.
Он кивает, как будто ему было важно дождаться от меня этих слов, убедиться, что до меня наконец дошло. Ну и чтобы дошло еще лучше, пожимает плечами и добавляет:
– Это просто. Вы первая, кого он привел в свой дом после нее.
Я замираю с чашкой в руке.
Осторожно ставлю ее на стол, чтобы не разбить совершенство.
Первая. После нее. Эти слова падают тяжело, как камни в воду. И круги от них расходятся где-то внутри – туда, куда я стараюсь не заглядывать.
Я вздыхаю. Так и думала, что он все неправильно понял. И Марк тоже – мог ведь ему рассказать. Придется мне. А то ходит человек, время на меня свое тратит. И деньги.