Пока.
Пока не в курсе. Но хотел бы узнать.
– Ты угадал, – говорю спустя пару секунд. – Мне нравится яичница на завтрак. Так, а это что?
А следующими я достаю сырники.
Сглатываю, потому что все еще слишком хорошо помню, кому нравилось завтракать сырниками. Он говорил, что у меня они всегда выходят особенными. Правда, в последнее время не ел. Видимо, Катя готовит вкуснее.
– Поставь, пожалуйста, на стол ребятам, – прошу Корвина и передаю первыми сырники. – А вот как раз и сметана!
Сметана тоже уходит и принимается за столом под радостные возгласы: «Наконец-то! А то так долго рассматриваете…»
Достаю следующее блюдо. Я узнаю его по запаху за три километра. Его ни с чем блюдом спутать нельзя, несмотря на обертку-фольгу.
Склонившись, делаю вдох, и перед глазами проносится детство.
– Курица-гриль… – я с улыбкой оборачиваюсь к Корвину. – Знаешь, когда денег в семье было мало, это блюдо считалось в нашем доме чем-то запредельным, особенным. Все! Яйца тоже можешь уже поставить на стол для ребят. Я хочу позавтракать этим.
Корвин смотрит на меня. Молча. Но в глазах что-то теплеет.
Он не мог знать. Про детство, про курицу, про то, что это значило. Просто купил – и попал.
Бывает же так.
Ну и, естественно, после такой рекламы мальчишки решают, что они тоже будут курицу-гриль. Нет, остальное они тоже попробуют, но есть серьезно будут именно это! Никто не спорит – тут хватит на всех.
Правда, когда я кладу на тарелку кусок курицы для Корвина… А к этому моменту я уже вижу, в каком состоянии руки и частично одежда ребят…
– Может, тебе тоже переодеться? – предлагаю я, не подумав. – Я могу тебе тоже что-то найти.
Корвин коротко смотрит на Матвея в синем свитере Романа. На Егора – в сером.
– Спасибо. Не нужно.
И нет, он не говорит этого вслух.
Но я по взгляду читаю: хватит с меня и жены друга.
Мне становится не по себе, в груди как будто что-то неприятно царапает. Наверное, это хорошие воспоминания цепляются за свежие раны. Интересно, они хоть когда-то затянутся? Несмотря на то, что там щедро посыпано солью-словами.
«Измени мне…»
«Мой друг тебе подойдет?..»
Не могу отвернуться от Корвина.
Даже моргнуть не могу, хотя взгляд у него долгий, тяжелый.
Мы будто оба бродим по этим скользким осколкам, и не падаем, не разбиваемся только благодаря этим взглядам.
– Слушайте, – встревает Матвей, начиная ловко разделывать курочку и раскладывать ее всем по тарелкам. – А мы здесь еще долго пробудем?
Минутное напряжение-притяжение, которое возникло между Корвиным и мной, тут же рассеивается. И это хорошо. Это очень хорошо. Но вопрос ставит меня в тупик.