– Зубровка пусть пока постоит. Крепче будет. А змеиная мазь еще есть в достатке. Спину сорвешь – приходи.
– Спасибо, – благодарит его Корвин. – Думаю, обойдусь.
– Ну думай, – хмыкает Михал Михалыч. – Один городской хлыщ тоже так думал. А утром звонил, сказал, что будто второй раз на свет народился. Интересовался – какие еще места им можно смазывать, кроме спины. Хотел, чтобы про молодильный эффект поняли и его подружки.
– А вы что? – любопытствую я, давя смех.
– Сказал, что то, что ему тут повредили – то тут и починили. А с остальными своими поломками пусть сам как-то справляется. Еще ценнейший яд переводить на такие непотребства!
Я смеюсь. Мальчишки уже давно давятся смехом. Корвин невозмутим. Видимо, мотает на ус. И не зря, потому что сосед добавляет:
– Снег скоро снова повалит.
И, взбодрив нас всех этим обещанием, спокойно уходит к себе.
– Ну что, как у вас дела? Жалуйтесь, – предлагаю я мальчишкам, проходя на кухню. – Смотрю, вы уже подкрепились?
– Только перекусили! – отнекивается Егор.
Матвей попивает чай, переводя взгляд с меня на брата. С брата – на меня. А потом не выдерживает:
– Как прошла ваша встреча?
– Ты же сам слышал, не так увлекательно, как наша с вами. Зубровки не выдадут, – делаю вид, что не понимаю сути его вопроса. – Ладно, посмотрю, что можно приготовить на скорую руку.
Обернувшись, смотрю на Корвина, который уже пытает строгим взглядом младшего брата. Интересно, а третий у них какой?
– Ты ведь тоже голодный?
– Я поел в самолете.
Покрутив головой, он поднимает со стула у стены два увесистых пакета и водружает рядом со мной на стол.
– Захватил по дороге.
– Ого, – поражаюсь я, когда принимаюсь разбирать продукты. – Куда столько?
– Ты же вчера сказала, что брат останется на ночь. А я слишком хорошо помню, что происходило с моим холодильником, когда он ночевал у меня.
Матвей фыркает. Егор довольно усмехается, что вот как хорошо, он тут ни при чем. Он вне подозрения.
По итогу готовить не приходится, потому что Корвин купил, кажется, половину кулинарии.
Два салата: греческий и оливье. Рулетики из баклажанов с орехами. Сырная тарелка – четыре вида, уже нарезанные веером. Оливки в стеклянной банке – крупные, с косточкой, в масле с травами. Хумус. Вяленые томаты. Тонко нарезанная ветчина в вакуумной упаковке. И еще – свежий багет, теплый, будто только из печи.
Перехожу ко второму пакету.
– Омлет и глазунья? – смеюсь, увидев ассортимент.
Он пожимает плечами и легко поясняет:
– Я пока не в курсе, что тебе нравится утром.
Простое объяснение. И логичное. Но это больше, чем просто слова. Это его планы, от которых меня немедленно бросает в жар.