Марк уже у подножия лестницы, когда меня вдруг резко толкают в плечо.
Сильно. Грубо. Я едва удерживаюсь на ногах – каблуки на ступеньках не лучшие помощники. Плечо вспыхивает болью. Острой, обжигающей. Из легких, кажется, весь воздух выходит. Я даже слова произнести не могу. А вот тот, кто задел меня, отсутствием красноречия не страдает.
– Чего встала на дороге?! – грубо бросает мужчина, даже не оборачиваясь. Коренастый, в чуть мятом пиджаке, уже на полпути вниз. – Ходят тут, понимаешь...
Придя немного в себя, я открываю рот, чтобы ответить – но не успеваю.
Потому что Марк вдруг перехватывает этого мужчину у последней ступеньки. Молча. Быстро. Даже молниеносно. Одно движение – и рука грубияна заломлена за спину, а сам он скрючивается у его ног. Марк делает это так легко, будто это не стоит ему никаких усилий.
Мужчина вскрикивает:
– Какого?! Ты чего творишь?! Пусти! Больно же!
Он пытается вырваться, но безуспешно. Он не то что разогнуться, он даже дернуться не может из хватки.
– Больно? – голос Марка тихий, почти вежливый, и от этой вежливости у меня мурашки по спине. – Какая жалость.
– За что?! – удивляется незнакомец. – Я ничего не сделал! За что это?!
Кажется, еще пара секунд, и он начнет жалко скулить. Потому что это больно – видно по его перекошенному лицу, что ему больно.
Марк равнодушно смеривает его взглядом и таким же тоном роняет:
– Ты стоишь у меня на дороге.
Мужчина зло сопит, снова дергается и пытается вырваться. Марк чуть усиливает хватку – и тот замирает с болезненным стоном.
– А это за что? – вопит он обиженно.
И получает еще более спокойный и равнодушный ответ:
– Чтобы ты понимал, где ходить.
Он дергается, слабо стонет, но вряд ли до него на самом деле доходит, что он сделал не так. До таких не дойдет – только свое время потратишь.
– Марк, – я спускаюсь к ним и стараюсь, чтобы голос звучал спокойно: – Отпусти его. Он не стоит того.
Он не реагирует. Смотрит на затылок мужчины – и в его глазах что-то такое, от чего я невольно замираю.
Там нет ярости. Нет гнева. Только холодная, расчетливая сила. И готовность ее применить, если нужно.
И сейчас для него именно этот момент. Он не тот человек, которого можно безнаказанно задеть. Или тронуть то, что он считает своим. Кого считает своим.
Я помню, он говорил…
А сейчас – это вижу.
Я видела его разным. Строгим. Жестким. Мягким. Терпеливым. Ироничным. Циничным. Резким. Спокойным. Даже нежным.
Но таким я его вижу впервые.
Он – как огонь, который может вспыхнуть мгновенно и очень больно обжечь. Или сжечь. Без сожалений. Дотла.
Но мне почему-то не страшно. Почему-то от этого внутри что-то замирает совсем по-другому. И пышет жаром так, что хоть всю одежду снимай – вряд ли поможет.