– Марк, – повторяю мягче и кладу руку ему на предплечье. – Пожалуйста.
Секунда. Две. И камень под моими пальцами расслабляется. Чуть-чуть. Потому что голос звучит так же, как у палача, который зачитывает осужденному приговор:
– Извинись.
– Ч-чего? – вялое удивление.
– Извинись перед женщиной. Вежливо. И я подумаю, отпускать тебя или нет.
Мужчина судорожно кивает:
– Да-да! Простите! Пожалуйста, простите! Я не хотел!
Марк бросает на меня вопросительный взгляд, мол, достаточно вежливо? Я быстро киваю, и он разжимает пальцы. Потом слегка ими стряхивает, как будто сбрасывая с себя пыль, мерзость и жалость, к которой пришлось прикоснуться.
– Твою ж...
Мужчина тут же отскакивает, разгибается, потирая руку. Бросает на нас затравленный взгляд и почти бегом несется к парковке, возмущенно бормоча:
– Какие-то ненормальные…
Садится в машину, едва не впечатывается в другую, торопясь поскорее уехать, и с диким ревом мотора скрывается с глаз.
И тишина.
И сразу как-то дышится легче.
Хорошо.
Хорошо-то как…
Апрельский воздух пахнет мокрой землей и чем-то горьковато-сладким – кажется, где-то рядом уже зацвела черемуха. Я делаю глубокий вдох, чтобы надышаться ею. И еще один. И еще.
Марк поворачивается ко мне. Лицо уже спокойное, расслабленное. Как будто ничего и не было.
– Ты в порядке?
Я смотрю на него. На его руки – те самые, которые только что так легко заломили чужую руку. На его глаза – снова теплые, внимательные. На ямочку у губ, которая появляется, когда он сдерживает улыбку.
И вдруг начинаю смеяться.
Он удивленно приподнимает бровь:
– Что такое?
– Ничего. Ничего, просто… Фух… Просто… Это хорошо. Это даже хорошо, потому что… Я уже думала, что у тебя нет недостатков, – выдавливаю сквозь смех.
– Ты была права: их и нет, – он усмехается. – Беречь свою женщину – это не недостаток.
Свою женщину.
Смех обрывается. Что-то теплое разливается в груди – и одновременно щемит. Хочется обнять весь мир. Или хотя бы это небо, утопающее в закатном розовом свете. Или хотя бы ветер, который снова бесцеремонно взъерошивает волосы Марка, удерживая мой взгляд. Или, и этого мне хочется значительно больше – самого Марка.
Тем более, что он ближе, куда ближе ко мне, чем далекие небо и ветер. И еще он так смотрит, что… В общем, будем считать, что он меня провоцирует.
– Спасибо, – шагнув, обнимаю его.
И только когда его руки обнимают в ответ, образуя вокруг меня теплый кокон, защиту, понимаю, что наконец расслабляюсь.
Мы так и стоим какое-то время.
Долгое время.
Наверное, очень долгое, потому что я вижу, как мимо нас проходят чьи-то ноги, меняются туфли и каблуки. Один раз мне кажется, что они повторяются. Может, это уже кто-то поел и вышел из ресторана.