Художник бросает на меня растерянный взгляд, и я незаметно подмигиваю. Но он все равно не решается озвучить сумму.
– Хорошая попытка, – слышу за спиной голос участника под номером один. – Но мимо. У нас уже договоренность с художником.
– Ай, – отмахиваюсь легкомысленно. – Это было необдуманным порывом, только и всего. Просто потому, что у мастера не было предложения лучше. А я могу его сделать.
– Вряд ли.
Голос мужчины звучит спокойно, без нажима, но с такой мощной уверенностью, что я на секунду теряюсь.
А потом вспоминаю слова мужа о том, что нужно уметь держать маску, и вдохновляюсь продолжить эту маленькую авантюру.
Глубокий вдох.
Выдох.
Улыбка.
Он мне должен хорошее настроение за прошлый аукцион. А сейчас мне так забавно за ним наблюдать.
– Скажите, – я снова обращаюсь к художнику, – сколько вам предложили за эту картину?
Он мнется, но все же бесхитростно признается:
– Целых пятьсот евро!
– Пятьсот?! – удивляюсь я. – Вы что же, продали это чудо дешевле, чем ту картину с аукциона?! Поверить не могу в такое преступление против искусства!
Оборачиваюсь к сопернику в порыве своего возмущения, и натыкаюсь на пристальный взгляд.
В нем нет осуждения.
Нет удивления.
Он смотрит так, будто на его глазах медленно рушится мир, и он впервые не знает, что с этим делать.
Ой, не могу… какой же чудесный сегодня день! Улыбка теперь просто не сходит с лица, хочется всех обнять.
Ну, почти всех.
– Я просто обязана исправить эту несправедливость! – говорю я, снова обернувшись к картине. – Даю тысячу, не торгуясь!
– Эмм… – это художник.
А у меня за спиной тяжелый вздох, как взмах черных крыльев и коротко, сухо:
– Полторы.
От неожиданности вновь оборачиваюсь и смотрю на соперника. Мне кажется, даже солнышко спряталось за случайно пробегавшее облачко, наткнувшись на этот взгляд. А тень, скользнувшая по его лицу, сделала черты еще более жесткими, угловатыми.
Холодно.
От него должно же быть холодно.
А мне жарко, и такой азарт, такая волна предвкушения накатывает, что меня едва не сметает от удовольствия.
– Две, – делаю новую ставку.
А вот сейчас стихло все – коллеги художника, птицы, гул машин в отдалении. Стучит только сердце. Вернее – два. Мое и художника.
Он уйдет.
Он сейчас развернется и просто уйдет.
Он договорился, он не должен сейчас торговаться. Моя игра закончится быстро и глупо. Нет, конечно, я что-то куплю. Хотя бы эту картину. Но мне бы уже так хотелось другую…
– Две с половиной.
Я медленно выдыхаю.
Делаю вид, что колеблюсь, что сомневаюсь – стоит ли? – но взгляд не отвожу. Нельзя. Если отвернусь, если даже просто моргну…