– Это ничего не значит, – отстукиваю зубами, потому что меня начинает морозить.
Холод ползет снизу вверх. Ледяной, липкий, забирающийся под кожу.
– Это вообще ничего не значит. Ни капельки…
Не знаю, сколько я так сижу. Но когда возвращаюсь в реальность, оказывается, что моя нога уже не на асфальте, а в луже. Весьма символично, не так ли?
Пока еду домой, радуюсь легким болезненным ощущениям – они хорошо отвлекают от мыслей. Заставляют сосредоточиться на дороге.
Машины.
Как много машин в нашем городе.
И все к кому-то спешат. А я? Куда спешу я? Стрелка на спидометре будто застыла во льду, а в нем страшные цифры.
– Дура! – слышу я вдруг чей-то крик, резкий и злой. – Рехнулась совсем?!
Я вздрагиваю. Мир возвращается – яркий, громкий, дождливый. Я на автомате резко нажимаю на тормоз и успеваю остановиться до пешеходного перехода, по которому идет какой-то мужчина. Он-то мне и кричал.
Руки дрожат. Мелко, противно, как у алкоголика на ломке. Я сжимаю руль сильнее, пытаясь остановить дрожь, но она только усиливается, разливаясь по всему телу.
По спине ползет липкая змейка страха от осознания, что я могла натворить. Дорога не прощает ошибок. Не прощает, когда ты не с ней. Эгоистичная, ревнивая, если ты на нее ступаешь, она берет тебя без остатка.
– Простите, – с трудом шевелю я губами.
И после гудка кого-то нетерпеливого сзади медленно трогаюсь с места. Всю оставшуюся дорогу до дома я буквально ползу.
Сначала на колесах. Потом на ногах. Мне почему-то смешно, когда я ловлю у себя эти мысли. Смешно до слез. До истерики. И настроение какое-то пьяное. Я давлю смех, закусывая губу до боли.
Выйдя из машины, задираю вверх голову и усмехаюсь своей наивности, когда вижу на пятнадцатом этаже наши темные окна.
Оказывается, я все-таки на что-то надеялась.
На то, что ослышалась – дождь такой громкий. На то, что приеду – а муж уже дома. На то, что этот сумасшедший день просто сотрется из памяти, как сон в кабинете у Славика.
Огонь…
Почему мне приснился огонь, если дождь… всюду дождь, даже у меня на душе?..
– Вы совсем промокли, – укоризненно говорит консьерж, когда я появляюсь в вестибюле подъезда.
– Совсем, – соглашаюсь я, натянуто улыбаясь.
Сейчас, когда я вышла из-под дождя, я чувствую такую усталость, что кажется и шага больше не сделаю. Поэтому я подхожу к стойке Антона, чтобы дать себе передышку.
– Хотите чая? – предлагает он, проследив за тем, как стекает с моей одежды и прически вода.
– Спасибо, – качнув головой, теперь я по-настоящему улыбаюсь. – Я думала, вы предложите мне швабру с ведром, чтобы я за собой убрала.