Но та на такие нереальные цифры не ведется – зазря не просыпается. А вот я невольно подаюсь вперед, пытаясь рассмотреть детали. Полотно небольшое, но краски такие чистые, звонкие, что мне кажется – вот-вот зашумит море, нахлынет теплый ветер, и я услышу крик чаек.
– Напоминаю, что все вырученные средства пойдут в фонд помощи больным деткам… – вздыхает ведущий, словно уже не веря в успех.
Вяло поднимается табличка где-то сзади.
– Десять евро, – уныло объявляет ведущий. – Спасибо участнику под номером шесть…
Я снова перевожу взгляд на картину, и вдруг ощущаю, словно внутри что-то просыпается. Там, на полотне, в солнечном синем небе парит чайка. Белая, почти прозрачная от яркого света. А чуть выше и в стороне от нее летит коршун – темный, сильный, хищный. И так близко друг к другу они летят, что кажется – еще секунда, и столкнутся…
Меня вдруг накрывает теплом, я даже ощущаю соленый запах моря. Слышится едва различимый шум прибоя, словно кто-то открыл окно в другое лето, в другую жизнь.
– Художник – хороший друг владельца галереи, – уже почти извиняющимся тоном добавляет ведущий. – Пока он просто уличный художник, но кто знает, возможно, именно вы приобретете будущий шедевр?
Я машинально смотрю вправо и встречаюсь взглядом с молодым парнем. Худощавый, в потертых джинсах и сером свитере, он сжимает руки в кулаки и смотрит на зал с надеждой и отчаянием одновременно. В его глазах такая искренняя уязвимость, такая наивная вера в чудо, что сердце щемит.
Зря он переживает. Ох, зря. Тут действительно есть за что побороться. И пока никто этого не понял, я действую. Уверенно поднимаю табличку и громко произношу:
– Тысяча евро!
В зале наступает тишина, даже ведущий потрясенно замолкает на секунду, а художник широко раскрывает глаза.
– Тысяча евро от участника номер два! – голос ведущего восстанавливается мгновенно. – Невероятно! Кто-нибудь хочет…
Он даже не заканчивает фразу, когда взглядом цепляется за кого-то слева и объявляет еще громче:
– Тысяча пятьсот! Участник номер один!
Я резко поворачиваюсь. Мой недавний конкурент с поющей чашей спокойно смотрит на ведущего, словно ему не важны ни сумма, ни картина. Его профиль кажется мне еще жестче, словно вырезан из камня.
Но теперь я не уступлю. Эта картина нужна мне, я уже ощущаю ее своей.
Поднимаю табличку:
– Две тысячи евро!
Он не медлит:
– Две пятьсот!
– Три тысячи! – я уже не колеблюсь.
Он смотрит на меня чуть удивленно, в его глазах мелькает тень улыбки, и он слегка кивает. Я едва сдерживаю довольную улыбку и уверенно жду, когда ведущий отсчитает до трех.