– Собирался? – переспрашивает Роман, а когда я киваю, хмурится. – Он что, уже передумал?
Я снова оборачиваюсь к нему. Нет, на этот раз мне точно ничего лишнего не послышалось.
– Погоди… ты что, действительно хочешь продать ему акции? – поражаюсь я. – Я сказала Корвину, что у него ничего не получится, а ты… Ты что, правда?!
Роман качает головой, глядя на меня, как на капризного ребенка, и легко поясняет:
– Лиза, в бизнесе это обычное дело, когда компания расширяется.
– Да, но… возможно. Но почему ты мне ничего не сказал? Почему я узнаю это так, мимоходом, от человека, с которым случайно проехалась в одном лифте?
– Потому что он слишком болтливый?
Роман улыбается. И да, шутка забавная. Но я почему-то сейчас не в состоянии ее оценить.
– Я в шоке, – говорю мужу честно. – И это еще мягко сказано.
– Лиза, здесь нет ничего такого, о чем ты бы могла волноваться. Поверь, я знаю, как будет лучше для «Вертикали».
Его палец касается уголка моих губ, тепло, осторожно, с нежностью. Так же звучит его голос, когда он добавляет:
– И для тебя тоже. В первую очередь для тебя. Наслаждайся вечером. Просто отдыхай. Я обо всем позабочусь.
Я не очень согласна с такой расстановкой, но не успеваю продолжить наш разговор – Корвин уже подходит. Они с моим мужем обмениваются рукопожатием, а потом Роман обнимает меня и с улыбкой говорит:
– Хотел познакомить с женой. Но Лиза мне сказала – вы уже познакомились?
– Имел такое удовольствие, – коротко кивает Корвин.
– Еще бы не удовольствие! – подхватываю я. – Увести у меня из-под носа картину и чашу самого Далай-ламы!
– Всего лишь его ученика, – скромно поправляет мой соперник.
– Кстати, ее вы тоже уже успели перепродать?
– Пока нет. Думаю: может, еще самому пригодится. Хотите поучаствовать, когда выставлю ее на продажу?
Я смеюсь.
– Спасибо, я от нее и так еле отбилась.
Он кивает, и я понимаю, что он это знал. Прекрасно знал тогда на аукционе. И продать не может как раз потому, что сам встрял, а больше она никому не нужна.
И настроение сразу такое хорошее-хорошее. Я ему даже картину прощаю. Мне все равно новую напишут. Уверена: в разы лучше прежней.
– Погоди, – доходит до Романа. – Так ты и есть тот самый участник аукциона, который перехватил у моей жены картину, которая ей понравилась?
Я усиленно киваю и жалобно добавляю:
– И чашу.
Ну, раз он не слышал.
– Пожалуй, я все же повышу ее первоначальную цену, когда буду выставлять, – роняет Корвин задумчиво. – Вижу, она оставляет после себя долгий след.
Роман смеется и обнимает меня сильнее. Я улыбаюсь. И самое интересное, вижу, что в глазах Корвина тоже зреет улыбка. У него даже взгляд немного меняется, становится заметно теплее.