Он садится на лавку, начинает открывать бутылку, а потом признается:
– Забыл. Нужно было хоть шоколадку купить.
– Не переживайте, – успокаиваю его и под изумленным взглядом выуживаю из сумочки апельсин. – Вы же в хорошей компании!
Корвин смотрит на апельсин.
Потом на меня.
– Откуда он у вас?
– Никогда не знаешь, с кем выпадет шанс душевно посидеть на лавочке в ноябре и когда может понадобиться закуска.
Он снова берется за вскрытие бутылки, а я тихонько смеюсь. На самом деле, я бы носила этот апельсин только ради этого взгляда.
Не знаю, у кого как, а у нас все при деле. Марк открывает наконец шампанское и разливает его по стаканчикам. Я – чищу апельсин и разламываю его на дольки. Достав из сумочки сухие салфетки, раскладываю на них.
– Ну что, отметим мою свободу? – предлагаю тост, когда мне в руки попадает стаканчик.
Корвин свой тост не предлагает, но мой поддерживает. Правда, пьет медленно. Если вообще пьет – на этот счет у меня большие сомнения.
– Не любите шампанское или хотите продлить посиделки? – усмехаюсь я, и отвечаю сама себе, потому что он не торопится: – Скорее первое. Вряд ли у вас костюм с теплым начесом. К долгим посиделкам в такую погоду вы не готовились. А можно мне еще шампанского?
Он добавляет. Мне. У него еще есть.
Ну и ладно. Главное – мы душевно сидим. Оба молчим. Никому не мешаем. Думаем о своем. Я уверена, что о разном, пока он вдруг не роняет:
– Что между вами случилось? Большей глупости я в жизни не слышал.
Он как раз снова наливает шампанское, поэтому мой взгляд непроизвольно выхватывает его костяшки.
– Если бы не они, – киваю на его руки, – я бы решила, что вы в курсе больше, чем я.
Он морщится, как будто ему противна сама мысль об этом. Наверное, так и есть. Я, несмотря на шампанское, до сих пор не могу избавиться от мерзкого ощущения, словно подавилась тухлятиной.
– Вам сильно досталось? – интересуюсь я.
Корвин качает головой и задумчиво произносит:
– Знаете, в детстве я был гораздо сильнее Романа. Позже я увлекся восточными единоборствами, но суть не в этом. Я был сильнее всегда. А с Романом у нас не заладилось. Но он отбивался. Бился зло, отчаянно, как будто не понимал, что ему же будет проще один раз сдаться, и все…
Он замолкает.
Его рука сжимает стаканчик так, что кажется, шампанское сейчас плеснется на его модные туфли.
Я молчу. Смотрю на его руку. На ссадины на костяшках. На напряженные пальцы. Мне больно и одновременно интересно коснуться прошлого мужа. Узнать его с другой стороны. Понять, кем он был до меня.
– Знаете, Лиза… – Корвин поворачивает голову, и я наталкиваюсь на озадаченный взгляд. – Он даже не дернулся. Не попытался дать сдачи.