Поежившись, я кутаюсь сильнее в пальто.
– Это потому, – говорю я, отбросив в сторону ненужную жалость, – что в детстве он не знал, за что получал и был против. А сейчас прекрасно все понимал.
И это самое паршивое. Если он понимал, что делает то, за что можно получить в морду от лучшего друга – зачем это делал? Неужели нельзя было получить развод проще? Не унижая. Не убивая словами. И не разрывая связь одновременно и с постылой женой, и с другом, которого только недавно снова нашел?
Я отпиваю шампанское. Оно уже не такое холодное, пузырьки почти не чувствуются. Но мне все равно. Главное – оно есть.
– Я с ним поговорю, – обещает Корвин. – Правда, завтра я улетаю по делам… Но так даже лучше – мы оба успеем остыть.
– Боишься, что он даст сдачи? – посмеиваюсь я и тут же спохватываюсь. – Прости… То есть, простите. Просто я…
И замолкаю, потому что не знаю, как объяснить. Просто я все еще в шоке? Это даже близко не то, что я чувствую.
Но Корвину не нужны мои оправдания. Как и мои извинения. По-моему, он даже не обратил внимания, что я перескочила на «ты» и вернулась обратно. А шуток, наверное, вовсе не понимает. И у него нет привычки смеяться из вежливости.
– Я думаю, что вам не надо говорить об этом с Романом, – делюсь своим мнением, тщательно затолкав эмоции подальше, чтобы хоть какое-то время не прокручивать в голове раз за разом сегодняшний день. – Вернее, не надо говорить обо мне. Я не хочу знать то, что он скажет вам. У него была возможность все сказать мне. Он… это сделал. А больше на эту тему я ничего не хочу слышать. Хочу забыть все, как страшный сон.
Корвин задерживает на мне взгляд.
– Иногда страшные сны возвращаются.
– Да, – соглашаюсь. – Я знаю. Ничего. Это ничего. Я сменю все постельное и хорошенько проветрю.
Помедлив, Корвин молча кивает. И мы оба расслабленно откидываемся на лавку. Как будто выдыхаем этот странный, запутанный день.
Сидим мы долго и хорошо. Я вообще люблю помолчать, если нечего или не хочется говорить. А тут сам бог велел – мы заняты и шампанское вкусное! И это даже справедливо, что мой напарник по посиделкам почти не пьет, а больше мне оставляет. В конце концов, это меня с грязью смешали, а он просто успел туда не ступить.
– Может, хватит? – в какой-то момент нарушает молчание Корвин.
– Понима-а-ю, – тяну сочувственно я. – Тебе было бы гораздо лучше, если бы мы пили теплый коньяк.
– Дело не в этом.
Он говорит это так уверенно, что я даже верю. Верю, что он не мерзнет. Да он даже плечами не поведет! И на коже его пупырышек нет. Значит, точно. Ну надо же – нет!