Я не отвожу глаз.
— Да.
— А ты, мудак? — Его взгляд метнулся к рейфу. — Уродливая правда?
— Всегда, — снова отзывается рейф. — Обрушь на нас свою ярость, ведьмак. Я выдержу.
Джаспер глухо рычит; его глаза вспыхивают, когда он тычет толстым пальцем в рейфа.
— Ты, блядь, пытался меня убить.
Рейф кивает с серьезным выражением лица.
— Да, пытался.
— Ты преследовал меня неделями, следил за мной, блядь, вторгался в мое пространство — в мой магазин, в мой дом!
— Было такое, — снова соглашается он. Оставаясь на коленях, он широко разводит руки. — Я создание смерти. Мое единственное истинное предназначение — разрушать.
Его слова скручивают мне живот, а сердце начинает биться быстрее.
— Дайн, это неправда. Поглощать души — лишь твоя работа; это не определяет тебя целиком. — Я резко поворачиваюсь к ведьмаку. — И ты знаешь, что его прислала Людмила. У него не было выбора, кроме как сделать это...
— Выбор есть всегда, — кричит ведьмак. — Всегда есть способ выбрать правильное вместо неправильного.
— И я сделал свой выбор, — заверяет нас рейф. — Я выбираю правильный путь. Я выбираю тебя, ведьмак...
— Боги, да избавь ты меня, блядь, от этого! Ты просто используешь меня, чтобы убить свою госпожу. А потом отнимешь у меня Берди. Или убьешь меня. Скорее всего, и то, и другое.
Рейф судорожно вздыхает, оседая на пятки.
— Джаспер... мой милый ведьмак...
— Не надо, — перекрикивает его Джаспер. — Никакой лжи, помнишь? Не давай мне обещаний, которые не сможешь, блядь, сдержать. Мы оба знаем, с чем столкнулись. Шансы на то, что мы все выберемся живыми чертовски ничтожны. — Он поворачивается ко мне. — И как ты ждешь, что я поддамся этому, а? Позволю себе желать этого, когда через неделю я, скорее всего, буду мертв?
— Джаспер...
Рванувшись вперед, он хватает меня и притягивает к себе, заставляя замолчать мой протест поцелуем. Его губы приоткрываются, и в ход идет язык, дразняще проникая в мой рот и забирая весь мой воздух. Я цепляюсь за него, наслаждаясь его вкусом. Он заканчивает слишком быстро, отталкивая меня, но по-прежнему удерживая в клетке своих рук.
— Два дня назад я умер. Ты это понимаешь? Я был, блядь, мертв. Я чувствовал, как душа покидает мое тело. Ты спасла меня, Берди. И теперь я должен продолжать притворяться мертвым до тех пор, пока не придет время сразиться с ведьмой, которая, скорее всего, попытается убить меня снова. И на этот раз своими собственными, блядь, руками! — Он поднимает обе руки, и я не могу не заметить, как они дрожат. — Хочешь мою правду? Правда в том, что я уже мертв. Случится ли это сейчас, или через неделю — я не вижу ни одного исхода, при котором останусь жив. Это заставляет взглянуть на свою жизнь под довольно суровым углом. Меня больше не волнуют свечи и соли для ванн. Меня не заботят поставки дерева или наведение порядка в делах. Мне плевать на защиту моего проклятого ковена. Меня больше вообще ничего не волнует. Мне плевать, потому что я слишком занят тем, что, блядь, схожу с ума. Потому что с того самого момента, как ты вошла в мой магазин, всё, чего я хотел — это похоронить себя в тебе!